– Но у мамы нет градации, что приехал я один или ещё трех человек привез. Она рада всем и накормит всех, и поговорит со всеми. А ты молчишь, не ешь, со стороны, правда, смотрится высокомерно, хотя это не так же. Ты можешь, замашки у тебя есть…

– Чего?
– поворачиваю к нему голову.

– Ты сама знаешь, - усмехается, - но сейчас расслабься и просто будь лучшей версией себя. Не той, какой тебя хотят видеть в твоем окружении, а такой, какая ты со мной, с Матвеем. Девочку нам, пожалуйста, достань, которая вот тут, - тычет мне на грудь, - прячется. А маску королевы, можешь пока туда спрятать.

Поджимаю губы и улыбаюсь.

Ренат подмигивает мне и отпускает руку.

– Мам, - заходим во двор, - я в гараж, пойду тачку твою заварю, вот Лариса, она проголодалась.

– Проголодалась, это хорошо, - довольно улыбается его мама.

– Иди, иди, я покормлю гостью, - улыбается мне, как будто искренне, но я-то слышала, что она говорила.
– Ты же ничего не поела. Так нельзя.

Усаживает меня за стол, пододвигает тарелку.

– Пирожки будешь? С картошкой или с капустой?

– С капустой…

– Держи, -кладет мне два, - ты если за фигуру волнуешься, так не переживай, от одного обеда не поправишься. А вот салат у меня, огурцы и помидоры свои.

– Да я не из-за фигуры… - беру вилку и отламываю кусочек.

– Худенькая совсем, - качает головой, наливая мне чай.
– Молодежь сейчас все на бегу, все некогда.

– Очень вкусно, - проглатываю кусочек и заедаю салатом.

Вкус какой-то как в детстве у бабушки. Один пирожок улетает так быстро, что я не замечаю даже.

– А родители у тебя кто, Лариса?

Я делаю глоток, выбирая слова. Они будут это обсуждать и не хочу, чтобы в лоб пугать.

– Папа… в органах работает. Преступников ловит, - вроде и ответ есть, и подробностей ноль.

– Мммм… Работа непростая.

– Да. На пенсию уже собирается.

– А мама?

Я на секунду замираю, но она так открыто и искренне смотрит в глаза, что… даже если у неё другое мнение обо мне, то пусть посмотрит, что не все так, как она думает.

– Мама умерла. Болела.

Кладу руки на стол, взглядом в тарелку. Сглатываю горечь во рту.

– Очень жаль… - кладет руку поверх моей.
– Давно?

– Да. Мне двенадцать тогда было.

– Вспоминаешь ее?

– Да… ее не хватает.

Глаза щиплет, но плакать тут я точно не хочу. Моргаю часто и отламываю ещё кусок пирожка. Хочу отвлечься.

– Ей там хорошо, поверь, и она присматривает за тобой и за папой.

– Ей хорошо, а мне - нет. Я очень скучаю.

– Ты уже не маленькая девочка, научилась жить без нее. А с папой дружите, общаетесь?

Я усмехаюсь сама себе. Папа…

– Да.

И даже наша ссора. Я знаю, что он так заботится обо мне и если я приду с любой бедой, он бросит все и сделает для меня.

– Папа у меня очень хороший.

После пирожков с капустой, я переключаюсь на пирожки с картошкой, доедаю салат.

– Как вы так успеваете дом содержать и цветов столько? Даже я с нашей квартирой, в которой с папой живем, не справляюсь и к нам приходит уборщица.

– А надо просто каждый день делать по чуть-чуть. Как правило. Утром встаю, зарядку сделала, грядку прополола и отдыхаю. После обеда ещё полчаса цветами занимаюсь. Если каждый день по чуть-чуть, то и порядок будет.

– А как же генеральные уборки?

– А у меня их нет. Я же говорю. Каждый день убираюсь в доме пятнадцать минут. И всегда порядок.

– Так не бывает…

– Кто не пробовал, все так говорят.

– Бабушка, - несется с тачкой по двору Матвей.
– Мы починили с папой.

– Ой, ну какие вы молодцы, - мама Рената поднимается и идет к внуку. Проверяет.
– Ай, как хорошо!

– Садись, я тебя прокачу, ба.

– Я потом костей не соберу, Матвей.

– Ну, ба, садись…

– Давай Ларису лучше.

– Я… нет, - машу головой.

– Да, давай, - подъезжает ко мне.
– Ну, Лариса, садись.

– Тут, грязно, Матвей.

– Бабуль, а дай что-нибудь постелить.

Пока они уходят в дом и ищут, я сбегаю в гараж к Ренату, чтобы спрятаться у него там.

У него гараж-мастерская, вдоль стен столы металлические с инструментом разным. Кажется, что он тут все может сделать или починить. У деда что-то похожее было, только меньше. Папе проще отдать кому-то и заплатить, чем самому.