Шрифт:
В глаза мне смотрит двусмысленно.
Я уже запуталась. Что это значит? Что за намеки?
Инцидент исчерпан? А если исчерпан, тогда что?
– Артём.…
– Что?
– А можно мне вернуться в отделение?
– Зачем? – хмурится и снова ищет подвох.
– Мне хочется.
– Чего хочется?
– Ещё рядом с тобой поработать, на операции посмотреть. Расскажу потом брату, какой ты замечательный хирург и тебе обязательно нужно это новое оборудование.
Усмехается и прикусывает губу.
– Можно было бы подумать, но я тебе не доверяю.
– Я обещаю.
– Слишком пустые слова.
– А что мне сказать?
– Ну, убеди, – мы сворачиваем в мой двор.
– Может, кофе? – перевожу взгляд с Артёма на свои окна.
– Кофе по ночам пить вредно для сердца.
– А что не вредно? – тут же ему в ответ.
Он открывает губы, чтобы ответить, но усмехается сам себе и прикусывает нижнюю губу. А у меня бедра сводит от того, как он это делает. Как будто мне бы так прикусывал.
– Недавно ты меня чуть не кастрировала, когда я хотел выпить кофе.
Чёрт. Я опускаю глаза и зажмуриваюсь. И это вспомнил.
– Незнакомый левый мужик лезет ко мне целоваться. Это нормальная женская реакция. Так что можно пить перед сном?
Глава 27
– Пустырник, улучшает сон.
Я смотрю в полумраке на Амосова. Издеваешься, да?
Разворачиваюсь к нему.
– Я извинилась. И, если бы ты дал мне хоть минуту всё объяснить, то понял бы. Я не делаю таких странных поступков спонтанно и без смысла. Да, в отношении тебя вышло некрасиво, но мы не были знакомы. По большому счету тогда на тебя мне было всё равно, я помогала своей подруге. Но тебе, похоже, понятие дружбы не знакомо. Очень жаль тебя!
Я отворачиваюсь к двери, дергаю ручку и выхожу.
– Жень, подожди.
Зачем?
Захлопываю дверь и иду к подъезду.
– Женя!
Слышу за спиной, как окликает, но не останавливаюсь.
Вот теперь, как говорил Макс.
– Жень, ты забыла.…
Я на плечо, сумочка тут, телефон в кармане, ничего я не забыла. Юркаю в подъезд и исчезаю.
Поднимаюсь на лифте на свой этаж. Кошмар. До чего я дошла?! Сама мужчину зову на кофе, хочу что-то ему доказать и объяснить, хочу чтобы он изменил мнение обо мне. Мне важно это зачем-то, хотя он мне никто. Вообще посторонний человек.
Захожу в квартиру и захлопываю дверь.
Стягиваю ботинки и куртку.
Да что такое?!
Я не понимаю.
Опускаюсь на пуфик в коридоре. Мой внутренний стержень рассыпается. Я знаю, что завтра соберусь и жизнь не остановится, но сегодня мне хочется себя пожалеть. Поплакать. Завести дневник и записать все, что накипело. Потом, я скорее всего его выкину и больше не открою, но сегодня мне нужна жилетка, в которую я могу поплакать.
Почему я думаю о нем постоянно? Какая мне вообще разница, что Амосов там думает обо мне? Пустырник хочет пить? Да, пожалуйста. Вон, аптека напротив, как раз ещё открыта.
Поднимаюсь и иду на кухню к окну. Хочу проверить, уехал ли. Но на середине пути меня догоняет звонок в дверь.
Торможу, но потом ускоряюсь и выглядываю. Машина Артёма всё ещё на парковке. Оборачиваюсь на дверь.
Сердце в истерическом припадке начинает задыхаться. Я себя затюкала этими мыслями и его переживаниями за меня.
И вот сейчас те кусочки, на которые я рассыпалась, снова собираются, как металлическая стружка к магниту, и я иду к двери.
Не глядя открываю дверь.
– Ты забыла дать документы на машину, – кивает Артём и тянет дверь на себя, заходя в квартиру. Осматривается, закрывает за собой дверь.
С чего я вообще решила, что ему можно доверять?
– А то заявят, что угнал.
Я сама этим заниматься не хочу, Макс занят, папу можно, но… хочется другого. Хочется, чтобы он помогал, чтобы был ещё повод увидеться. Но чтобы инициатором была не я.
– Сейчас, – отворачиваюсь к сумочке, ищу документы на машину.
– Ты не договорила.… – Артём прижимается ко мне со спины и тихо произносит. – Тогда было всё равно, а сейчас…?
Я поднимаю глаза к зеркалу, встречаюсь с голубым взглядом. Как в два глубоких чистых озера смотрю в него. Они затягивает своей открытостью и кажущейся невинностью.
И Амосов как будто уже знает ответ на свой вопрос… И на мое замешательство отвечает движением ладони по талии, вперед, по животу.
Тело моментально откликается на его губы на шее, щекотание щетины по коже.
Я свожу бедра, чувствую, как трусики намокают тут же. Я прикрываю глаза и понимаю, что скучала. Но не мужскому телу скучала, именно по Артёму скучала.