Мои губы растягиваются в ухмылке, скрытой за маской.

Наркотик начинает действовать.

Скоро он потеряет все свои силы.

Не поймите меня неправильно. Может, я и хочу уничтожить лидера Змеев, но я не настолько глуп, чтобы думать, что смогу с ним справиться.

Он не только крупнее – почти такой же крупный и высокий, как мой кузен Николай, – но и хитрый, окруженный своими людьми и охранниками, которые разделаются со мной сразу на месте.

Я должен был подойти к этому с умом.

Я никогда не был хорош в драках, поэтому научился стрелять из лука и использовать стрелы для охоты во время наших инициациях.

Жаль, что я не смог принести сюда свой лук.

Юлиан бы выглядел просто прелестно со стрелой между глаз и кровью, стекающей по его лицу.

Какая упущенная возможность.

Но мои планы более коварные. Я унижу его так, что он попадет в черный список не только на острове, но и в Чикаго.

Его отец пустит ему пулю в лоб за такое. Это было бы весело.

Моя улыбка расширяется при этой мысли.

Когда Юлиан исчезнет, со Змеями будет покончено. В отличие от нас, у которых система главенства более сбалансирована, Юлиан все это время тащил всю эту кашу на себе.

Он медленно поднимается по лестнице, держась за перила.

Жаль, что я не взял с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть эту сцену.

У парней просто крышу бы снесло, если бы они узнали, что я сделал и что еще собираюсь сделать.

Но, к сожалению, они этого не узнают.

Как и никто другой.

В отличие от брата, я не люблю выставлять свой хаос напоказ.

Я смешиваюсь с толпой, которая поднимается наверх, а затем сворачиваю и проскальзываю сквозь других участников вечеринки, которые ищут комнату, где смогут потрахаться до потери сознания.

Уму непостижимо, как люди могут быть такими… дикарями. Позволяя своим желаниям брать верх над собой, поддаваясь глупым решениям и бездарному сексу, о котором они обязательно пожалеют утром.

Не поймите меня неправильно. Трахаться приятно, но только когда я сам решаю, что хочу этого. А это желание возникает только тогда, когда я принимаю сознательное решение, а не под воздействием каких-либо внешних факторов.

В основном я люблю доминировать, душить, смотреть, как они извиваются подо мной. Еще больше мне нравится, когда они смотрят мне в глаза с болью, когда доходят до своего предела, и мне хочется продолжать причинять им боль. Сделать их кожу красной. Видеть их гребаные слезы. Кровь. Их чертовы внутренности.

Но, увы, я не могу допустить, чтобы обо мне ходили слухи, что я садист. Я известен как хороший любовник с огромным членом, который поедает девушек, пока они не кончат. Я также слежу за тем, чтобы они всегда кончали первыми. Задаю нужный темп и слежу за тем, чтобы у них не случилось обезвоживание, а после они хорошо поспали.

Я лучший любовник, который только может быть у девушки, и в десяти случаях из десяти меня точно порекомендуют.

Чтобы сохранить этот образ, я не могу действовать инстинктивно.

Но мне все равно. Я научился надевать маску в любой момент, включая секс.

Даже с самыми близкими мне людьми.

Есть внешняя личность, а есть внутренняя.

Основная из них – гениальный, хорошо воспитанный Гарет, которого все любят и из которого получился бы идеальный политик.

На втором месте, по совпадению являющийся моим истинным «я», – Гарет, которого я выпускаю на свободу только тогда, когда пустота становится слишком всепоглощающей и мне нужно выплеснуть темную энергию.

Юлиан, к счастью, оказался хорошим козлом отпущения.

Или к сожалению, в зависимости от того, как на это посмотреть.

Я следую за ним, сохраняя дистанцию, и наблюдаю, как он, спотыкаясь, входит в комнату, его или нет, я не знаю.

Это не имеет значения.

Я стою возле угла в течение нескольких минут.

Невидимка.

Этой суперспособности я лишился с годами, когда вырос и стал заметным, в основном из-за своей внешности. Случайность, которая произошла из-за того, что два симпатичных человека влюбились друг в друга и решили породить несколько клонов.

Клонами были я и мой брат – совсем не то, чего хотели мои родители.

Они считают, что Киллиан – единственная аномалия с фамилией Карсон, но это только потому, что они никогда не встречали меня.

Не реального меня.

Когда я увидел, как они оба взбесились из-за глупой безобидной забавы Килла с мышами, я встал за углом и слушал.

Как папа винит себя, свои гены и того человека, имя которого не следует называть. Я слышал, как мама плакала и умоляла его остановиться.