В чемоданах лежали исключительно новые, неношеные вещи. Пара костюмов, брюки и рубашки, полувер и несколько пар обуви, домашний халат и тапочки, кожаные брючные ремни и коробочки с золотыми запонками и зажимами для шелковых итальянских галстуков, которых нашлось аж целых пять штук. Несессер с серебряным набором для бритья и золингеновской опасной бритвой и еще какие-то вещи, с которыми Эрвин не стал разбираться. Похоже Алексей собирался куда-то уезжать и перед этим сменил весь свой гардероб, а причина отъезда и преждевременной смерти Алёксы Устяжана нашлась в бауле. В нем были сложены те самые червонцы, гинеи и золотые франки, которые этот малолетний идиот украл у своих подельников. Золотых слитков, однако, там не было, зато в бауле лежали драгоценности, о которых никто ему ничего не говорил.

«Жадность фраера сгубила, - констатировал Эрвин, наспех перебрав полиэтиленовые пакеты со сваленным в них кольцами, браслетами, серьгами и подвесками. – Хоть ювелирный магазин открывай!»

Одежда Алёксы, что не странно, оказалась Эрвину мала, так что практически все, что находилось в чемоданах, уверенно шло в помойку. А вот драгоценности, - раз уж они достались ему, а не были возвращены подельникам Алёксы, - следовало переложить в нормальные коробки и спрятать в том же сейфе, в котором хранились сокровища древней ведьмы, поднятые со дна озера Мошна.

Занятый осмотром квартиры и разбором имущества, оставшегося в наследство от донора, Эрвин не заметил, как прошло три часа, и прибыли грузчики с другим его наследством. Это был опломбированный деревянный ящик с наклеенной на него сопроводительной табличкой, сообщавшей, что содержимое его принадлежит Алексею Тимофеевичу Брянчанинову. Обратным адресом на этом нестандартном по размерам, - два метра на полтора в длину и ширину и около метра в высоту, - «почтовом отправлении» значилась ниенская юридическая контора «Бессонов и Шварц». Доставившие посылку грузчики оказались ребятами предприимчивыми, - у них с собой были прихвачены гвоздодер и топорик, - и за мелкую мзду помогли Эрвину вскрыть это странное «почтовое отправление».

«Ну, ну, - хмыкнул он мысленно, снимая с ящика крышку. – Посмотрим, что за наследство такое оставил мне неизвестный прадедушка».

Арсений Бойдов оставил ему две довольно больших деревянных шкатулки, относительно небольшой футляр, подошедший бы по размерам для хранения, скажем, флейты или, скорее, свирели, и сундук размером с большой чемодан. Все остальное пространство было забито плотно утрамбованной стружкой. И еще к крышке сундука был прикреплен конверт, надписанный чьей-то твердой рукой.

«Алексею Брянчанинову».

Эрвин взяла конверт в руки, вскрыл его без излишних сантиментов и, вытащив из него послание, начал читать.

«Алеша,– писал его прадед, - если ты читаешь эти строки, то, скорее всего, я мертв и, возможно, это случилось довольно давно. Как ни больно мне это признавать, мой сын – настоящий выжига. Такими же уродились мои внуки. После моей смерти они будут бороться за каждый грош, за любую вещь, что принадлежала мне. Однако тебе я заранее купил квартиру в Ниене и оставил распоряжение о ней и тех предметах, которые предназначены одному тебе, моим душеприказчикам и давним друзьям Иннокентию Бессонову и Арону Шварцу. Даже если мои наследники будут судиться за эти вещи, они их не получат. Получишь их ты, но, возможно, это возьмет какое-то время.

Мы с тобой незнакомы и, скорее всего, ты недоумеваешь, отчего так. Ответ прост, тебе бы здесь не были рады. Им всем, вообще, не следует знать, кому завещаны эти предметы и что это такое, на самом деле. В документах ты фигурируешь, как Некто Имярек. Знают о тебе только Иннокентий и Арон, они же передадут или перешлют эти вещи тебе, как только это станет возможным.

Теперь, отвечу на вопрос, почему именно тебе. Ответ прост: ты первый маг в нашем роду за четыре поколения. Волшебником был мой отец, и он завещал мне передать эстафетную палочку дальше в будущее, в котором магия вернется в нашу семью. Вот, собственно, и все. Ты сын моей внучки, и ты колдун или, правильнее сказать, волшебник. Сундук, шкатулки и футляр откроются только тому, в чьей крови живет наша родовая магия. И вот еще что, моего отца звали Александр Бойд, и он был шотландцем, бежавшим в Гардарику после поражения восстания. Он был шотландским лордом и, возможно, даже носил графский титул. Это все, что я знаю о нем до того, как мой отец осел в Пскове, но здесь он жил обычной жизнью псковского негоцианта и никогда не вспоминал о том, кем он был когда-то и где-то.

На этом все. Будь счастлив и распорядись наследством по уму

Арсений Бойдов».

Странное письмо. Странные слова. В Гардарике магов колдунами и волшебниками никто не называл. Разве что, в старину. Но сейчас подобного ни от кого не услышишь. Впрочем, прадед рос совсем в другую эпоху, и, возможно, тогда это было в порядке вещей. Интриговали и завещанные ему вещи. Попробовав открыть ларцы и сундук с футляром, Эрвин убедился, что они заперты какими-то незнакомыми ему чарами. Однако прадед довольно грубо намекнул на то, что следует делать, чтобы отпереть запертое, и Эрвин тут же проверил свою гипотезу. Уколол палец кончиком перочинного ножа, размазал каплю крови по крышке одного из ларцов, и вуаля! Ларчик действительно открывался проще некуда, а в нем… В ларце лежали мешочки из заговоренной кожи, вот только Эрвин сколько ни смотрел, так и не поняла, что это за зверь такой. Кожа была темно-красной, но при том не крашенной. Натуральная, неокрашенная и хорошо обработанная кожа, на которую были нанесены чары, закрепленные рунами старшего футарка.

«Охуеть!» - Прокомментировал Эрвин находку.

И было чему удивляться. Рунную магию в Гардарике применяли только в глубокой древности, а уж закреплять рунами наложенные чары, никто просто не умел, ну или разучились со временем. Это явно была какая-то другая магия, что-то, о чем в училище не говорили даже вскользь, и о чем не рассказывал ему старик Каратай. И в книгах про такое не писали. Во всяком случае, Эрвин ни о чем похожем не читал. Тем более, странным представлялось то, что он довольно легко разобрался с тем, как были заговорены кожаные кисеты.