— Как можем мы, находясь в Лормте, повлиять на поступки одного из главных баронов Ализона? — спросил Дюратан.

Я снова передала доску Морфью, и тот прочитал:

— Если в ваших архивах содержатся сведения о Темных магах Эскора, возможно, они окажутся полезны, чтобы разработать соответствующий план.

Возвращая мне доску, Морфью заметил:

— Казариан для нас — источник сведений о нынешнем положении дел в Ализоне. Моя задача — найти в архивах все, что известно об Эскоре, и я намерен заняться этим на рассвете.., или, может быть, несколько часов спустя.

Когда Оуэн снова встал, предлагая всем разойтись, голос его звучал решительно.

— Нам следует быть начеку и попытаться выяснить истинные мотивы Казариана. Морфью, мы надеемся, что ты вытянешь из него все, что в твоих силах. Встретимся здесь же завтра и разработаем совместный план.

Ради Лормта.., ради Эсткарпа, мы должны решить, как встретить брошенный нам вызов. Да поведет нас Свет!

Казариан — события в Лормте

(7 и 8 дни, Луна Ножа)

Едва Мудрая покинула отведенную мне комнату, я тихо подошел к двери и прислушался. Невероятно, но на двери отсутствовал запор — была лишь простая щеколда, удерживающая дверь закрытой, но ни замка, ни ключа, ни вообще чего-либо, позволявшего надежно запереть дверь снаррки или изнутри. Сначала такое явное пренебрежение безопасностью вызвало у меня лишь усмешку.., однако меня тут же поразила новая, куда менее приятная мысль. Здесь, среди Колдовского Народа, в замках попросту не было необходимости.

Колдовские способности эсткарпцев наверняка позволяли им накладывать заклятия на любых врагов, подобных мне, замыкая их в четырех стенах. Отдернув руку от двери, я вернулся к узкой кровати и сел. Вероятно, они могли точно так же и наблюдать за мной, так что следовало быть осмотрительным. Задув единственную свечу, оставленную на полке возле кровати, я расстегнул пояс, на котором теперь не было оружия, снял сапоги и лег.

Я сомневался, что кто-то сможет прочитать мои мысли без моего ведома. Решив, что молчаливые размышления в темноте вряд ли доступны для посторонних, я освежил в памяти мои впечатления о потенциальных союзниках, оценил свои шансы на то, что мне удастся повлиять на их поступки, а также — насколько велика опасность, которую они для меня представляют.

Их воин, Дюратан, даже не пытался скрывать своей враждебности ко мне. Я с уважением относился к его боевому прошлому, но не мог понять значение ритуала с бросанием кристаллов. По словам Морфью, целью его являлось обнаружение любых проявлений Тьмы.

Какую реальную информацию он мог получить? Ведьмы Эсткарпа всегда были женщинами; считалось, что мужчины не обладают магическими способностями.

Единственным исключением, известным в Ализоне, был ужасный Саймон Трегарт, который, как говорили, появился откуда-то из-за Врат. Трое его щенков, рожденных Ведьмой Эсткарпа, также в определенной степени обладали способностями к магии, хотя из отрывочных сведений, дошедших до Ализона, нам было известно, что дочь Трегарта сбежала от обучавших ее Ведьм с помощью своих сородичей. Ализон предпочитал не связываться со стаей Трегарта, серьезно нарушившей наши планы в войне с Долинами. Я решил узнать у Морфью о природе магических талантов Дюратана, а также насколько они велики.

Затем мысли мои переключились на подругу Дюратана, безобразную Нолар. Была ли она истинной Ведьмой? Она утверждала, что сопровождала одну из Ведьм в путешествии на юго-запад, закончившемся гибелью Темного мага. Новость была путающая.., и тем не менее я улыбнулся, лежа в темноте. Что сказал бы Гурбориан, знай он, что одна Ведьма уже победила Темного мага из древнего Эскора? Впрочем, мой ироничный настрой длился недолго. Если Нолар действительно обладала подобным могуществом, с ней следовало быть вдвойне осторожным.

Столь же подозрительной мне казалась и Мудрая, Хотя эти женщины не обладали реальным могуществом Ведьм, тем не менее некая вредоносная магия была им все же доступна. Несколько раз во время войны в Долинах Мудрые заставляли наших пленных Псов говорить, что приносило Ализону немалый вред. Поэтому мы приказали нашим Псам перерезать горло любому раненому, который мог попасть и Лапы Мудрых, — так погиб мой последний сородич.

Третья женщина, немая Мерет, пришла в Лормт из Долин. Я ощущал, что она пылает от ненависти, словно раскаленная головня — тем не менее она ничем ее не выказывала в своих письменных обращениях к собравшимся. Мне непонятна была ее внешность. Ни у кого из уроженцев Долин не было таких глаз, кожи или волос. В жилах ее наверняка текла ализонская кровь, что для женщины из Долин было просто неслыханно. Она не могла родиться немой в Ализоне, иначе ее тут же убили бы. Возможно, она потеряла дар речи позже. Не обладала ли и она магическими способностями? Я должен был узнать о ней больше — слишком много поводов для беспокойства она давала.

Главным в Лормте был, судя по всему, Оуэн, хотя Морфью сказал, что правящего совета здесь нет. Остальные относились к Оуэну, как к вожаку. Хотя он вряд ли мог противостоять мне в открытой схватке, он принадлежал к Древней Расе и потому был опасен. В этом странном месте и он мог обладать колдовской силой.

И еще был Морфью. В прошлом Род Тернака занимал влиятельное положение в Ализоне. Почему Морфью отправился в добровольное изгнание в стан врагов? Будучи знатным ализонцем, он не мог иметь никаких иных мотивов, кроме тяги к знаниям. Я должен был попытаться завоевать его доверие настолько, чтобы он поведал мне об истинных причинах, по которым он поселился в Лормте.