Как только оргазм Тристана стихает, он хватает меня за плечи и переворачивает на спину. Накрыв меня своим телом, он жадно целует меня, не останавливаясь до тех пор, пока мои губы не немеют от покалывания. Приподняв голову, он смотрит на меня с выражением абсолютной любви.

— Я мог бы трахать тебя всю ночь напролет, но тебе нужно поспать, иначе завтра ты будешь валиться с ног.

— Хорошо, — шепчу я.

Сплетясь в объятиях, мы, наконец, засыпаем.

ГЛАВА 16

ТРИСТАН

Вот уже четыре дня я постигаю тонкое искусство пыток.

Днем я работаю, а перед встречей с Ханой наношу визит Баллмеру. Стоя перед ним, я любуюсь шедевром, который создал.

Ножи в его коленях.

Вырванные плоскогубцами зубы. Его крики… Боже, его крики.

Отсутствующие пальцы на правой синей руке. Его мольбы.

Кровь, застилающая белки его глаз. Страх… он лишь подпитывал мою тьму.

Сломанный нос.

— Пожалуйста, — слабо скулит он, сидя в собственных нечистотах.

Мой взгляд переключается на Алексея, и тот медленно кивает.

— Пора.

Подойдя к столу, я наконец беру кувалду. Остановившись перед Баллмером, я произношу:

— Слышал, кувалды отлично подходят для тяжелой работы.

— Так и есть, — соглашается Алексей.

— Не надо, — жалко стонет Баллмер. — Пожалуйста.

Несмотря на все пытки, несмотря на то, что ему больше не за что цепляться в этой жизни, он всё еще до смерти боится умирать. Вибрации страха, исходящие от него, почти осязаемы.

Мои губы кривятся в улыбке, я перехватываю рукоять обеими руками. Занеся молот над головой, я вспоминаю слезы Ханы. С рыком я вкладываю всю свою силу в удар, обрушивая кувалду на его череп.

Наградой мне служит глухой стук и кровь, стекающая по его лицу из треснувшей кости. Он дергается, из его разинутого рта вырывается хрип. Мой рык переходит в рев, и я продолжаю крушить его голову до тех пор, пока ошметки костей и мозгов не разлетаются повсюду.

Запыхавшись, я отступаю назад. Роняю молот и оглядываю открывшееся зрелище. Моя верхняя губа дергается, пока я упиваюсь плодами этого разрушения.

Алексей подходит и кладет руку мне на плечо.

— Вдыхай это, брат. Нет ничего лучше запаха смерти, особенно когда это твое первое убийство.

Наконец-то совершив свою месть, я поднимаю окровавленную руку и хлопаю Алексея по спине.

— Спасибо.

— С огромным удовольствием, — смеется он. — Сначала приберемся, а потом выпьем.

Я усмехаюсь и наблюдаю, как Алексей подает знак мистеру Вану и его команде чистильщиков, которые ждали, пока я покончу с Баллмером. Они принимаются за работу, расчленяя тушу. Кусок за куском они бросают останки в контейнер с кислотой. Моя улыбка становится шире, пока я смотрю, как этот ублюдок растворяется, пока от него не остается совсем ничего.

Когда склад очищен от любых следов произошедшего, я иду к багажнику своей машины и достаю кожаную сумку с оговоренной суммой внутри. Передавая её мистеру Вану, я вижу, как тот склоняет голову и протягивает мне бутылку растворителя.

— Подарок для вас.

Я киваю.

— Благодарю.

Мистер Ван и его люди берут на себя любую «грязную работу», которую подкидывает Алексей. Чувствую, в будущем мы будем видеться часто.

Я использую растворитель, чтобы смыть кровь с себя, а остатками обливаю и сжигаю одежду, которая была на мне. Когда со всем покончено, Алексей поворачивается к Дмитрию.

— Отгони мою машину домой. — Затем он открывает пассажирскую дверь моей машины. — Мы едем праздновать.

Я чувствую беспокойство, когда вхожу в офис «Indie Ink». Прошло две недели с тех пор, как я избавился от Баллмера, но жажда чего-то большего всё еще зудит под кожей. Я больше не принадлежу этому месту. Эта работа кажется нудной и удушающей.

Я игнорирую всех по пути в свой кабинет и только успеваю закрыть за собой дверь, как она снова открывается.

— Доброе утро, — говорит Райкер и, пока я снимаю пиджак, усаживается напротив моего стола. — Ты в последнее время какой-то притихший.

Я улыбаюсь ему, садясь в кресло и закатывая рукава. — Хана.

Райкер вскидывает бровь. — Всё настолько серьезно?

— Если бы это зависело только от меня, она бы уже жила со мной.

Райкер издает тихий свист, а затем шутит.

— Черт, из плейбоя в примерного семьянина меньше чем за год.

Я смеюсь. — А как дела у тебя?

— То же дерьмо, только в профиль, — отвечает он. Его взгляд встречается с моим, он склоняет голову. — В тебе что-то изменилось.

Я пожимаю плечами и открываю ноутбук.