Матвей чуть заметно усмехнулся. Бармен, похоже, был готов говорить дальше.

— Откуда она тут вообще взялась?

— Да черт её знает. Говорят, сама пришла нескольо лет назад. Байк угнала у какого-то ублюдка, который девушек за гаражами поджидал. «Бандит» у неё тогда ещё дрожал, а теперь, говорят, слушается с пол-оборота.

— Угнала? — переспросил Могилов, выгнув бровь.

— Ну, считай, забрала по праву. Все тут за неё были. Да и байкер тот потом пропал куда-то. Говорят — уехал. — Бармен усмехнулся. — А может, сгинул.

Матвей перевёл взгляд обратно на Варвару. Она вновь смеялась, крутилась в танце, волосы разметались по плечам, глаза блестели. В ней не было страха. Не было растерянности. Она жила — полной грудью, каждым моментом.

«И как тебя, чёрт возьми, не смогла взять Смерть?» — подумал он, медленно поднося чашку к губам.

— А что ещё про неё знаешь? — небрежно спросил Матвей, допивая кофе.

Бармен, похоже, только и ждал повода — глянул по сторонам, убедился, что никого из особо придирчивых поблизости нет, и облокотился на стойку, понизив голос до сговорческого.

— Да много чего. Варвара… такая, знаешь, не из простых. Был у неё один… козёл. Другого слова не подберу. Вроде встречались — а потом, говорят, он руку на неё поднял. Она ушла. А он начал за ней таскаться, караулить, унижать. Мы все, конечно, приглядывали, но Варвара справлялась. Да вот только…

Бармен понизил голос ещё больше.

— Потом появился тип. Странный. Молчаливый, глаза как у угольщика — тёмные, глубоко сидят. Он будто прилип к ней. Сначала просто крутился рядом, потом исчез. А на День святого Валентина Варваре приносят коробку — обвязанную ленточкой, всё как надо. Она открывает, а там…

Он сделал выразительную паузу и кивнул.

— … руки. Отрезанные. Того самого козла. Полиция, шумиха, экспертиза, всё как положено. Маньяка взяли — сидит теперь. Пять лет влепили. А она… будто вздохнула спокойно. Но с тех пор — ни с кем. Ни встреч, ни романов.

Матвей присвистнул и усмехнулся:

— Романтика уровня преисподней.

— А то. Варвара вообще особенная. Её бы, казалось, полгорода в койку затащить хотело — и байкеры, и просто всякие одиночки, и даже один полицейский, кстати, пытался. Но нет. Ни с кем. Как будто её это всё не интересует. Смеётся, танцует, живёт — но одна. Хотя, если честно, мне кажется, она не одинока. Просто… рядом никого не пускает.

Матвей откинулся на стойке, оглянулся на девушку, всё ещё танцующую с каким-то безумным огоньком в глазах.

— Пожалуй, теперь я понимаю, почему Галина с ней не справляется, — пробормотал он.

Бармен не понял, но только пожал плечами и наполнил ещё один стакан кому-то из посетителей.

А Матвей всё смотрел на Варвару, с каждым новым словом чувствуя: в этой душе что-то есть. И она ему точно не по зубам. Пока.

Матвей плавно отошёл от барной стойки, как будто сам танец начался ещё до того, как он сделал первый шаг. Музыка сменилась — хрипловатый вокал уступил место более тягучим, мелодичным аккордам. Толпа в зале распалась на пары, превращаясь в медленно покачивающееся море силуэтов. Свет стал мягче, глуше, словно клуб сам затаил дыхание.

Он подошёл к Варваре и, не говоря ни слова, легко взял её за руку и потянул к себе. Она удивлённо ойкнула, но не сопротивлялась — скорее, как будто не ожидала, но не была против. Варвара с готовностью приняла этот ритм, вписавшись в такт толчку и покачиванию, и скользнув ладонью в его. Матвей положил свободную руку ей на талию. Она была напряжённой — тело держалось настороженно, как у человека, привыкшего держать дистанцию. Но что-то в ней откликнулось. Может быть, сам момент, может быть — он.

Могилов посмотрел ей в глаза. Глубокие, серо-зеленые, с внимательным, почти подозрительным прищуром. Он позволил себе чуть улыбнуться. А потом выпустил силу.

Это было не заклинание. Не магия в классическом смысле. Это было наследие. Инкуб, даже вполовину человеческий, нес в себе первородную способность — пробуждать желание, вскрывать его на тончайшем уровне, ловко, почти незаметно. Магия текла от него волной — тонкой, ласковой, щекочущей. Как шёлк по коже. Как чьи-то губы у шеи. Как горячее дыхание в полутьме.

Он видел, как расширились зрачки Варвары. Губы чуть приоткрылись. Грудь вздымалась чаще — дыхание участилось. Пальцы крепче сжали его ладонь. Она чуть прижалась, будто неосознанно. Но только на миг.

Вокруг них тоже началась реакция — девушка в соседней паре вдруг повисла на парне, впиваясь в него губами. Ещё одна — просто засмеялась и обняла партнёра за шею, уткнувшись лицом в его грудь. Магия разошлась кругами по залу, невидимой, пьянящей, почти неуправляемой.

Но Варвара…

Она вдруг отпрянула — не резко, нет. Медленно, словно вернувшись в себя.