— Знаю. И мне очень жаль. Я собираюсь все исправить. В этот раз все будет иначе.

— Ох, Ник. Я это уже столько раз слышал.

Он прав, я это знаю. Но когда-нибудь я заглажу свою вину перед ним. Я должен.

Говорю, что люблю его, и после этого мы довольно быстро прощаемся. Думаю, нам обоим неловко. Я в самом деле не знал, что ему сказать. Во время разговора я пытался просить Бога направить меня, но слишком сильно нервничал.

Из окна моей квартиры видно много домов, и сейчас я вижу парочку, которая ссорится у себя в гостиной. Они примерно моего возраста, а девушка очень похожа на Лорен. Я задергиваю занавески и снова ложусь в постель.

Голова идет кругом. Я думаю про отца, про братишку с сестренкой, про мачеху. Потом про Лорен. В мозгу все время всплывает одно и то же изображение: игла, вонзающаяся в мою руку. Я так ясно это вижу.

Представляю, как мы с Лорен занимаемся любовью. Желудок сводит судорогой.

Потом представляю Гэка. Хочу, чтобы мозг просто выключился, чтобы в сознании не осталось ни одной мысли. Пытаюсь перенаправить поток мыслей в сторону размышлений о Боге. Ничего не получается. Я валяюсь на кровати больше часа. Переживаю из-за всего подряд. Без остановки думаю о прошлом, о страхе перед будущим. Не могу избавиться от этих мыслей. Так и лежу до тех пор, пока не засыпаю.

День двести двадцать девятый

В последнее время я гоняю на велосипеде словно заведенный. Почти каждое утро выезжаю в 6:30 вместе с группой велогонщиков, которые ездят разными маршрутами по западному Лос-Анджелесу. Группа большая, человек пятьдесят, а то и шестьдесят. Темп движения у них интенсивный, и поначалу мне непросто было поспевать за ними, но постепенно я становлюсь сильнее — сильнее и быстрее.

На работе все в порядке. Девушки в салоне очень добры и терпеливы. Их послушать, так я в принципе ничего не могу сделать неправильно. Даже мои ошибки им кажутся совершенно очаровательными. Я для салона стал кем-то вроде талисмана.

Со Спенсером общаюсь каждый день, мы проводим вместе много времени. Никаких слов не хватит, чтобы выразить, как сильно он мне помогает.

Сегодня Спенсер и Мишель возвращаются из своей поездки в Калистогу. Нынче октябрь, вот они и укатили туда на какой-то праздник урожая. Я в это время жил у них, присматривал за их маленькой коричневой таксой по имени Том. Понятия не имею, почему они мне доверили столь ответственное дело. Но вот сегодня они возвращаются, а Том все еще жив-здоров. Несмотря на то, что у меня пару раз возникало желание его прибить. У него есть одно хобби: стоит мне зайти в дом, как он от радости и перевозбуждения валится на спину и мочится прямо на меня. А еще он вчера вечером стащил из моей тарелки отличный кусок мяса.

Ранним вечером у подъездной дорожки появляется такси. Из него выскакивает Люси. Том тут же принимается скакать вокруг нее. Потом она обнимает меня. На ней розовая балетная пачка, толстый шерстяной свитер с нашивками в виде шмелей и пара красных резиновых сапожек, которые доходят ей аж до колен.

— Никки! — верещит она, обнимая меня.

— Привет, малышка.

Следом за ней из машины вылезает Мишель — бледная, без кровинки в лице. Она подходит и тоже обнимает меня, но затем отводит в сторонку и кладет руку мне на плечо.

— Ник, — произносит она шепотом. — Ник, Спенсеру очень плохо.

— О чем ты?

— Ему нужно в больницу.

Ее взгляд затуманивается, по щекам начинают ползти слезы.

— С ним что-то не так, Ник. Пожалуйста... нам... нам нужна твоя помощь.

— Ну конечно.

— Прости, — говорит она. — Я вовсе не хочу вешать это на тебя.

— Нет, ты что, шутишь? Вы двое так много для меня сделали. Помогу, чем только смогу. Что с ним такое?

— У него жар, он все время дрожит... Сильно потеет, весь взмок... и голова болит.

— Господи. Надеюсь, с ним все будет хорошо.

— Да, конечно. Но не мог бы ты сегодня присмотреть за Люси? Надо будет только приготовить ужин, а утром собрать ее в школу. Сейчас зайду в дом, напишу тебе список.

— Хорошо. И, Мишель...

— Да? — откликается она, вытирая со щек следы от потекшей туши.

— Не волнуйся. Я буду рад помочь.

Она идет в дом вместе с Люси, а я помогаю Спенсеру выбраться из такси. Он и впрямь весь мокрый от пота, дрожит и явно не в себе. Я заверяю его, что все будет в порядке, и забираю их багаж. Мы заходим внутрь. Люси до нас и дела нет — сидит у телевизора, смотрит "Губку Боба Квадратные Штаны".

Спенсер ложится немного отдохнуть. Мишель показывает мне, где лежат макароны и остальные нужные продукты, объясняет, как именно следует все приготовить — только добавить масло и пармезан, больше ничего. Она говорит, что надо постараться убедить Люси принять ванну, но мыть ей голову не обязательно.

Завтра к девяти утра Люси должна быть в школе. Больше никаких инструкций нет.

После этого они уезжают в больницу на Робертсон. Люси целует их на прощание, а потом мы с ней едим макароны с маслом и смотрим телик. Я уверен, что со Спенсером все будет в порядке. Ничуть не сомневаюсь.