Домой возвращались, когда начинало темнеть. Будто бесцельно топтались у подъезда под козырьком, не решаясь вернуться и не осмеливаясь сказать что-то важное. Бабушки обеспокоенно выглядывали в окна, поправляя шерстяные шали на усталых плечах.

— Уже поздно. Пора домой, — расстроено напомнила Ксюша.

— До завтра, — кивнул Денис, распахнув перед ней тяжелую подъездную дверь.

— До завтра…

Завтра наступало так медлительно, время практически остановилось, выпустив болезненное жало тоскливого ожидания. За завтраком Денис думал о том, что после уроков позовет Ксюшу гулять, или поиграть в шахматы, или покажет ей свою скромную коллекцию засушенных между книжных страниц мотыльков. А Ксюша боялась, что он опоздает или, наоборот, уйдет раньше, — замерев, она ждала между лестничными пролетами, когда дверь его квартиры скрипнет и он поспешит в школу, тогда она сбежит по ступеням вниз, будто и не ждала, будто встреча оказалась случайной.

Так они каждое утро «неожиданно» встречались на лестнице и вместе торопились в школу. Правда, в четверг Денис учился со второго урока, и Ксюша возненавидела четверги. Однажды Денис припозднился, а потом вышел на площадку в тапочках и укутанный в плед.

— Я заболел, — оправдываясь, прохрипел он, — температура высокая. Иди без меня…

И Ксюша вдобавок возненавидела те дни, когда они болели и не могли видеться.

— Куда ты все время сбегаешь после уроков? Мы с тобой тысячу лет не выходили во двор погулять! — возмущенно подметила подруга Кристина.

— У меня кружок… — наспех соврала Ксюша.

— Кружок?

Брови Кристины удивленно взметнулись вверх. Она знала, что в школе, кроме занудного бисероплетения и рисования на фольге, мероприятий не имелось, а в Доме культуры занятия проводились только по выходным.

— Да, кружок… Этот… По шахматам. — Ксюша схватила рюкзак и выбежала вон из класса.

Кристина хмыкнула, выглянув в коридор и проводив запинающуюся подружку взглядом.

— По шахматам, — задумчиво и с легкой ноткой укора повторила Кристина.

«Шахматный кружок» всю весну грел Ксюшино сердце радостью коротких дружеских встреч. Ксюша будто поймала на ладони снежинку — особенную, такую, которая никогда не растает. И вот другие снега и ледяные фигуры растекаются и исчезают от наступившего тепла, а ее снежинка остается с ней. И весна помогает сберечь необъяснимое чудо. Ксюша рвалась к Денису, а тот бежал к ней. Они бесконечно о чем-то болтали, боясь, что не успеют наговориться до вечера, а на следующий день все повторялось. Хорошо было, когда уроков не задавали, или задавали, но мало, или если много, то хотя бы не стихи наизусть или сочинения на три страницы, потому что сложности нещадно сокращали время, когда Ксюша и Денис могли быть вместе. Сама жизнь в такие моменты сжималась и становилась крохотной и бессмысленной.

Во дворе и в школе — их дружба не могла таиться вечно — мир наблюдал, как взрослеют не дети, а чувства, как не время бежит вперед, а взгляды и мысли устремляются вдаль, обретая единый маршрут.

Жизнь вязалась полотном из поступков и событий, объяснять которые не было нужды. Порой, сговорившись, после уроков Ксюша и Денис спешили в школьную библиотеку, где вместе делали домашнее задание. В столовой Денис заботливо делил свою котлету пополам, а когда опаздывал, потому что на большой перемене ему приходилось дописывать контрольную, то приносил булку из буфета, разламывал ее и отдавал Ксюше половинку покрупнее. Вместе гуляли, смотрели любимые фильмы по выходным, играли в шахматы и побеждали кубик Рубика.

Когда снег растаял и май одарил улицы сочной листвой, цветущими нежными яблонями и пышными сиренями, отношения Ксюши и Дениса тоже будто зацвели и окрепли: теперь они спокойно и привычно шли после уроков вместе, чаще наведывались друг к другу, не сговариваясь заранее, стучались в дверь в любое время, а в выходные могли заявиться в гости прямо с утра — они так сроднились, что и мысли не возникало о неудобстве, страхе, стеснении или о несвоевременности визита.

Мир не замирал, и апрель наступал заново, с его пасхальными традициями и угощениями. Ксюша и Денис помогали бабушкам красить яйца, собираясь сначала на втором этаже, потом на первом. А после приготовлений и положенных долгих чаепитий спешили на улицу. На сопке было интереснее всего: снег в тени деревьев не таял аж до первых майских дней и Ксюша с Денисом катались с крутого склона, сцепившись паровозиком и вооружившись прочным куском картона. Устав от трудных подъемов по сугробам и кривым оврагам с вывернутыми корнями тополей и осин, Ксюша и Денис сворачивали в сумрак и бродили там, воображая, что заплутали в волшебном лесу.

Однажды, заблудившись и бросившись искать выход из темени, Ксюша побежала вперед. Денис догнал ее и неожиданно поцеловал в щеку.

— Ты чего? — Ксюша схватилась за щеку, будто за обожженное место.

— Скоро наступит весна, — невпопад выпалил растерянный Денис, уставившись на нее своими большими голубыми глазами.

Ксюша покраснела и после долгой паузы наконец смогла вдохнуть воздуха и спросить:

— А весна наступит навсегда?

Денис покраснел следом, но медленно и четко закивал, повторив:

— Навсегда.

— Клянешься?

— Клянусь.

— Тогда мне больше не страшно, — прошептала Ксюша и тоже поцеловала Дениса в щеку.

Робкая весна меж тем потихоньку отогревала землю, сгоняла залежалые снега, разрешала ручьям напоить и пробудить хрупкие побеги. И все начиналось в мире: рождалось, делало свой первый вдох, заново училось расти, петь, продолжаться и продолжать. Все начиналось с весны и будто бы не должно было заканчиваться. Чувства звенели радостью в груди, кружили голову, точно бешеные качели, несли сердце с размаху в небеса, а потом круто возвращали на место и, не дав отдышаться, хватали и бросали в небо.