Как будто праздник на крови можно назвать победой.

Внезапно вдалеке раздается глухой звук, будто удар. Что-то среднее между хлопком и раскатом грома. Я вздрагиваю, вскакиваю и подбегаю к окну.

Вглядываюсь в темноту, там на первый взгляд все спокойно. Хотя внизу, где живет прислуга, уже суета. Слышны голоса, они взвинчены и обеспокоены.

Через секунду телефон в гостиной разражается рингтоном. Бабушка Лаура поднимает трубку, и я слышу, как ее голос сначала звучит удивленно, потом срывается.

— Элена? Что ты говоришь? Что?!

Она отодвигает стул, встает. Розина сразу замолкает, замерев с чашкой в руках.

— Взорвали?! На яхте? Всех?

Я не слышу, что отвечает Элена. Только бабка за ней повторяет:

— Мадонна мия… Все? Кто-то выжил?

Пауза.

— Марко? Луиза? Риццо?.. И... все?

Сердце замирает.

— Да… Надо же, как повезло. В больницу поехали? А, у Риццо приступ был… Да. Обычно Марко не ездит, но тут… Понятно.

Бабушка выключает телефон. Я спускаюсь вниз, но Лаура выжидательно на меня смотрит — она знает, что я все слышала.

— Фальцоне погибли, — говорит она каркающим голосом. — Взорвали яхту. Это тот звук, что мы слышали. Элена только что звонила, сообщила мне.

— Все? — спрашиваю я. — Точно все?

Бабка кивает. Потом уточняет для Розины:

— Только Марко, Луиза и Риццо остались. У парня приступ был, его повезли в больницу. Марко почему-то поехал сам, обычно он не сопровождает. А тут Луиза настояла. Как чувствовала... Вот и не попали на яхту.

Внутри все становится ватным.

Это не страх и не облегчение.

Я думаю об Анджело. Об Ангеле. Простом парне из деревни, который нес службу у местного дона. Которого в последний раз видела в маске. Который однажды спас меня. Он служил Фальцоне. А теперь…

Я не знаю, жив ли он.

И самое страшное, я не знаю, что лучше. И как я хочу.

Максим

Я стою высоко, на краю обрыва, сложив на груди руки.

Снизу доносится рев и треск — на темной глади залива пылает яхта Фальцоне.

Оранжевое пламя лижет небо, дым уносит в сторону берега. Пожарные катера мчатся, но уже поздно. Они не успеют.

Огонь пожирает палубу, над водой поднимаются черные столбы дыма. Ветер доносит запах горелого пластика и топлива.

Я смотрю, как одна из мачт наклоняется, горящий парус рвется, исчезает в темноте.

Это им за Катю.

Мне никого не жаль.

Не жаль Энцо, который хладнокровно бросил ее на расправу.

Не жаль этих падальщиков Фальцоне, которые знали, что он с ней сделает.

Пусть теперь горят в аду.

За меня — того, кого они предали. За каждую ухмылку и каждый взгляд, когда они наблюдали, что с ней делаю я, и молчали.

Я верю, что Луиза меня услышала, и их с Марко и Риццо там нет. Может, это и несправедливо, ведь они главные в этой цепочке.

Но разве в этом мире где-то осталась справедливость? А стать убийцей родителей и родного брата у меня не поднялась рука.

Смотрю на пылающую яхту и думаю о том, что даже если бы Луиза не оказалась моей матерью, наверное, пришлось бы ее все равно оставить.

Кто бы тогда заботился о Риццо, если бы я ее убил вместе со всей фамильей?

Теперь, когда дон Марко остался без своих капо, без поддержки, фактически без клана, он ослабнет. Я уничтожил клан Фальцоне, от него осталась теперь просто семья.

Простая семья Фальцоне.

По морю к месту пожара уже мчатся катера береговой охраны, а на берегу мигают проблесковые маячки.

Через пару минут тут будет толпа — полиция, журналисты, спасатели. Но для меня этот момент только мой.

Это только начало. Потом мне нужно будет забрать Катю у Джардино. Но для этого понадобится время.

Немного. Совсем чуть-чуть.

Сейчас я никто. Простой парень из деревни, боевик Фальцоне. Крестник дона Марко.

Это для Джардино мусор, пыль под ногами.

Я должен стать кем-то большим, и тогда я ее у них отниму.

— Массимо! — зовет Марио. Они с Сандро стоят у старенькой «Альфы», припаркованной в тени развесистого кустарника. — Пора.

С трудом отрываю взгляд от охваченной пламенем яхты и иду к ним. Мы садимся в машину и едем по узкой дороге, которая серпантином спускается вниз к побережью, а потом вглубь острова.