– В этом нет нужды. Сейчас я уйду, и вы больше никогда не увидите меня.

Я покачал головой.

– Мой план лучше. Он вселяет в меня уверенность в завтрашнем дне.

Он задумался.

– Почему бы вам сразу не пойти в полицию?

– У меня есть на то причины.

Смит посмотрел на свой пистолет и сунул его в карман. До него, наконец, дошло.

– Но ведь ваша жена может нанять другого убийцу.

– Конечно.

– А обвинят меня, и я отправлюсь на электрический стул.

– Боюсь, что так. Если только… Если только она будет в состоянии нанять другого убийцу.

– Да ими хоть пруд пруди… – он осекся.

Я улыбнулся.

– Моя жена сказала вам, где она сейчас?

– У каких-то Питерсонов. Она покинет их в одиннадцать часов.

– Одиннадцать? Удобное время. Сегодня будет темная ночь. Питерсоны живут в Бриджхэмптоне, – сказал я и назвал Смиту номер дома.

Наши взгляды встретились.

– Вам придется сделать это, чтобы обезопасить себя, – мягко произнес я.

Смит медленно застегнул пальто.

– А где будете вы в одиннадцать часов, мистер Уильямс?

– В своем клубе. Вероятно, буду дуться в карты в обществе пяти-шести приятелей. Несомненно, они будут сочувствовать мне, когда я получу весть, что моя жена… застрелена?

– Все зависит от обстоятельств. – Смит тускло улыбнулся. – Вы когда-нибудь любили ее?

Я взял со стола малахитовую статуэтку и принялся вертеть её в пальцах.

– Вот вещица, к которой я был очень привязан, когда купил её. Но теперь она мне наскучила. Пора обзавестись новой.

Когда Смит ушел, я завез стакан в сыскное бюро, а потом поехал в клуб.

Не стакан из сейфа, разумеется, на нем не было ничьих отпечатков, кроме моих собственных. Я отвез туда стакан, который Смит, уходя, оставил на столе. Отпечатки его пальцев оказались очень четкими.

Перевели с английского

Хелена Вернер и Андрей Шаров

Джек РИЧИ

НОМЕР ВОСЬМОЙ

Я развил примерно восемьдесят миль в час, но на прямой и ровной дороге скорость не ощущалась. Глаза моего пассажира, рыжеволосого парня, диковато поблескивали, когда он слушал радио. Новости кончились, он выключил звук, вытер уголок рта ладонью и сказал:

– На сегодняшний день найдено семь его жертв.

Я кивнул, оторвал руку от руля и потер затылок, чтобы снять напряжение.

– Да, я слышал.

– Чего это вы так волнуетесь? – с лукавой улыбкой спросил меня парень.

Я покосился на него.

– Почему я должен волноваться?

– Полиция перекрыла все дороги в радиусе пятидесяти миль от Эдмонтона, – продолжая улыбаться, сообщил мне парень.

– Это я тоже слышал.

Парень едва сдерживал смех.

– Он слишком хитер для них.

Я взглянул на сумку у него на коленях.

– Далеко путь держишь?

Он пожал плечами.

– Не знаю.

Парень был чуть ниже среднего роста, хрупкого сложения. Лет семнадцати. Впрочем, с такой детской физиономией он мог быть и лет на пять старше.

Он потер ладони о штанины.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему он это делает?

– Нет, – ответил я, глядя на дорогу.

Парень облизал губы.

– Может, его «достали». Всю жизнь указывали, что ему делать, а чего не делать, и в конце концов он сорвался. Ведь человек может терпеть только до какого-то предела.

Я отпустил педаль газа. Парень взглянул на меня.

– Зачем вы останавливаетесь?

– Бензин кончается. Там впереди заправка. Может, следующая будет только миль через сорок.

Я свернул с дороги и подкатил к одной из трех колонок. Старый работник подошел к водительской дверце.

– Полный бак, – попросил я. – И масло проверьте.

Парень рассматривал заправочную станцию – единственное строение в океане ржаных полей. Окна были пыльные, и я смог разглядеть внутри только стол с телефонным аппаратом.

Мой пассажир качал ногой.

– Этот старик едва шевелится. Ненавижу ждать. – Он смотрел, как работник поднимает капот и проверяет масло. – И почему такой старпер цепляется за жизнь? Ему бы лучше помереть.