— Никита Вяземский — человек занятой, прагматик и трудоголик, но женщин любит. Очень. Холост. Богат. Совсем не стар. Окрути его, Арина. Если женится, мы сможем поиметь его так… — он довольно оскалился, словно уже вкушал плоды своих интриг.

— Ты ненормальный, — с неверием покачала головой. — Я не буду этого делать. И тебя в своем доме видеть больше не хочу.

— В своем доме, — задумчиво повторил и достал из внутреннего кармана пиджака файл с какими-то документами, сложенный вдвое. Мне протянул. Я ахнула уже на первой странице. — Я не хочу по-плохому, Арина. Но ты вынуждаешь меня быть жестоким.

— Как? — хрипло спросила. Он каким-то образом выкупил долг бабушки с дедушкой. Теперь они должны ему. Теперь ясно, откуда взялось уведомление об изменении реквизитов для оплаты.

— Важно не «как», а что я буду делать с этим. Я могу просто забыть про долг или закрыть вашу ипотеку, а могу забрать дом.

— Я продам квартиру, — возразила шепотом.

— Нет, сестренка, не продашь. Ты документы изучила? Это старый дом. С историей. Здесь жила наша прабабушка. В завещании четко сказано, что квартира твоя, но продаже и дарению третьим лицам не подлежит. Иначе ты просто лишишься ее.

— Ты… ты…

Нет, Сергей не сволочь, он гнусный подонок!

— Арина, не бросайся словами. Не надо. Я не злой. И тебе зла не хочу. Я хочу отомстить ублюдку.

— Жертвуя мной?

Сергей как-то странно взглянул, но быстро отвернулся.

— Воспринимай это работой.

— Да как?! — возмутилась я. — Меня могут уволить. Я могу вообще с Вяземским никогда не встретиться! Просто не понравится ему в конце концов! Ты требуешь невозможного!

— Женщина всегда знает, как привлечь мужчину, — задержался взглядом на моих ногах и груди. — У тебя хорошие данные. Но, — поднял палец вверх, заметив, что хочу возразить, — я понимаю, что такой вариант возможен. Если Вяземский категорически тобой не заинтересуется, тогда я просто погашу долг твоего деда. Можем даже заключить юридический договор. Чтобы ты была уверена.

Я тяжело сглотнула, понимая, что загнана в угол. Но ведь не обязательно шпионить или соблазнять? Я и на работе вполне вероятно не задержусь. Весь план построен на сплошные если, может, кабы. Стратег из Сергея так себе, если честно.

— И помни: я буду следить за тем, как ты стараешься.

Понятно, что устроить маскарад с перевоплощением в серую мышь не выйдет. Но я и не планировала. Если с мужчиной тесно не взаимодействовать и не давать повод, то он тоже не заинтересуется. За богатыми и холостыми бегают, а они с ленцой собирают сливки. Я уж точно не окажусь на радаре этого Вяземского как доступный сексуальный объект. Но подстраховаться нужно. Я не верю, что козырь с закладной на дом, мой подонок-брат, не разыграет еще для какой-нибудь низости.

— Мне нужны гарантии.

Сергей согласился на все мои условия. Полгода работы в «Эксперте» (если меня не уволят, по собственному желанию нельзя) и дому моих родных ничего не угрожает. Полгода не так уж много…

Арина

В понедельник я пришла на работу взвинченной и нервной. Искала подвох, пыталась учуять перемены, ждала каких-то новостей, но… День как день. Ничего нового. Даже намеков на смену руководства. Нет, мы, мелкие сошки, узнаем явно не в первых рядах, но слухи и брожения должны же быть!

Но для меня это прекрасные новости. Мое заявление у Кривцова уже лежало подписанным, ведь это лично мне нельзя увольняться. Надеюсь, шантаж Михельсона младшего закончится ничем.

Договорившись сама с собой, я в привычном режиме села за перевод подшивки научных статей на немецком для медицинского журнала. У нас с начальством был разный подход к качеству и скорости. Кривцов Артур Борисович хотел увеличить производительность за счет машинного перевода и последующих правок в косых местах. Я — чистый old school: мне легче с нуля, чем за авто-переводчиком разбирать. По времени не сильно дольше, а качество в разы лучше, тем более в сложных узконаправленных текстах.

— Где Левицкая?! — донеслось громогласное. Я обернулась. Кривцов пожаловал. Я слышала его даже через звуконепроницаемые наушники. Без них никак: в нашем опенспейсе работа кипела настолько, что спрятаться от лишних глаз и посторонних шумов можно только в туалете. И то не всегда.

— А что случилось, Артур Борисович? — за ним семенила наша старшая по отделу.

— То случилось! — рявкнул он. — Подставила меня твоя лучшая сотрудница, — ядовито выплюнул. Надо было давно ее гнать! — тяжелым взглядом метался по головам, пока меня не заметил.

Я отвернулась, делая вид, что не слышала его и вообще работаю. Это как, интересно, я его представила? Перед кем? Я ж всего лишь выскочка с синдромом отличницы, как он говорил. Как могла навредить такому большому руководителю?!

— Левицкая, — раздалось над ухом, — а ты стерва. Месть за увольнение, да?

Доведение до увольнения, минуточку (практически как до самоубийства). Я непонимающе вскинула голову. На нас смотрели, но вроде бы не слышали злобный фразы. Я вопреки гнусному предположению никому не мстила, а вот он мне…