— Шеф криминалистического отдела ответит за то, что распускает в таких обстоятельствах нюни. А что Эльванг?

— Ему, разумеется, тоже пришлось ждать. А кроме того… — Он запнулся.

— Что кроме того?

— Он назвал меня модником, хотя это к делу не относится.

— Возможно, только если не брать во внимание, что он, очевидно, все еще в здравом уме.

— Смейся-смейся, скоро твоя очередь настанет: он ждет тебя сразу после нашей встречи. Зал наверняка уже освободили. Кстати, об Эльванге — у меня достоверные сведения, почему он еще не на пенсии. Новая подружка моего брата работает в Министерстве образования, а Национальная клиническая больница в его ведении. Информация заслуживает внимания, это не просто слухи. Так хочешь знать, почему?

— С превеликим удовольствием, но только когда у нас будет на это время. А что с ресурсами?

— Окончательно пока не решено, но картина вырисовывается многообещающая. Нас, наверное, преобразуют в спецгруппу. Они меняют принципы организации дела.

— Это еще что такое? И кто эти они?

— Не знаю. Так вот, Симон, рассказываю: первый час я будто на восточном базаре провел — никогда еще с таким не сталкивался. Министр юстиции дважды звонил, требовал, чтобы его ежеминутно информировали.

— Министр юстиции? Какого лешего он нарушает субординацию?

— Понятия не имею, я его об этом не спрашивал.

— Ежеминутно? Он так и сказал.

— Угу. Это цитата.

— Ничего себе…

— Вот именно. Кроме того, пару раз звонил шеф департамента полиции. Настаивал, чтобы мы информировали министра юстиции, грозился самолично приехать, да Графиня его отговорила. Еще я с директором городского управления пообщался, но это естественно. На директора муниципалитета давит бургомистр, его голос я тоже постоянно в трубке слышал. А еще звонил разгневанный прокурор Верховного суда по госфинансам.

— Он-то какого дьявола в дело лезет?!

— Он и сам удивился, что его привлекли. Никакого отношения к расследованию он иметь не собирается. По-моему, он так и сказал. Понять его сложно, но кто вообще с самого начала его к делу подключил, выяснить мне не удалось. Графине тоже досталось, ей среди прочих довелось пообщаться с председателем и зампредседателя юридической комиссии Фолькетинга.

— Господи, ну и бардак!

— Осмелюсь доложить, это еще не все. Последним мне позвонил глава администрации премьер-министра, некто Хельмер Хаммер — да, черт, именно так его и зовут — сразу после министра юстиции с его словесным поносом, мне уже к тому времени порядком надоело, что меня постоянно отрывают от работы. К тому же мне все еще было не по себе, я только не сразу это понял. Ну вот, я заявил ему, что если нам не дадут спокойно работать, никакой информации мы представить не сможем, даже если позвонит сама королева. И швырнул трубку, или что там теперь в такой ситуации делают с мобильниками?

— Ты идиот! Что дальше?

— Он перезвонил.

— Классный ход! Так что, теперь тебе все разруливать?

— Да нет, он, в сущности, весьма разумный мужик. В полицейской работе ни бум-бум, о чем сам же, к моему облегчению, и поведал, но пообещал, что мешать нам больше не будут. И судя по всему, слово сдержал. Во всяком случае никто из начальников с тех пор не звонил.

Арне Педерсен выглядел так, точно сбросил с плеч непосильное ярмо. Конрад Симонсен, сдерживая нетерпение, попытался вернуть разговор в прежнее русло:

— Все это замечательно, но ничего не говорит о том, какими ресурсами мы располагаем.

— Именно что говорит, он еще сказал, что тебе предстоит вести расследование.

— Да я этим и так уже занимаюсь.

— Дай закончить! Как уже сказано, расследование возглавляешь ты и действуешь исключительно по его указаниям.

— Выходит, обычная субординация отменяется?

— Точно так, но ситуация даже еще лучше. Ты свободен в подборе людей в группу и в плане ресурсов, что человеческих, что материальных. А если возникнут какие-либо бюрократические помехи, он сам с ними разберется. Так что все свое время ты можешь полностью посвятить расследованию.

— Шикарно, что тут скажешь!

— Вот-вот, я же говорю: Хаммер — нормальный мужик. Правда, заметил, что твой официальный мандат еще не готов, но это чистой воды формальность. Так что сумма суммарум, Симон, ты теперь в значительной мере сам себе господин.

— Это он так сказал?

— Нет, это мой вывод.

— Хм, не по душе мне, что привычная система не работает.

— Лучше так, чем когда всевозможные высокопоставленные дамы и господа подгоняют нас, как им заблагорассудится.

— Может быть… Посмотрим, что получится. Сейчас нам о другом думать надо.

Внезапно раздался громкий, пронзительный звонок. Никому и в голову не пришло отключить его, когда детей распустили по домам. Конрад Симонсен дернулся от неожиданности, стул под ним застонал. Он едва сдержал желание выхватить пистолет. Арне Педерсен на звонок не обратил ни малейшего внимания. Когда тот затих, продолжил:

— На данный момент силы у нас распределены следующим образом: группа Полины опрашивает людей в соседних домах и прилегающих к школе дворах. Графиня осматривает школьные помещения, Троульсен руководит допросом персонала, а я, поскольку ты приехал, пока свободен. Главная наша проблема в том, что тела не идентифицированы, а школьный сторож исчез. Зовут его Пер Клаусен, и, по-видимому, именно он открыл школу утром. Возможно, он болеет с похмелья, такое с ним порой случается. Над установлением личности жертв у меня работает десяток опытных сотрудников. В данный момент они пытаются выяснить, не разыскивает ли кто-нибудь этих пятерых мужчин. Пока что безрезультатно.