Ксения удивлённо уставилась на меня, явно не ожидая подобной отповеди. Она была уверена, что я сейчас начну ластиться, преданно смотреть ей в глаза и вилять воображаемым хвостиком в попытке угодить. Ага, три раза ха! В себя она приходила секунд тридцать, её источник заметно замедлился. Перестала колдовать?

— Очень интересно! — как ни в чём не бывало, воскликнула она. — Мы обязательно проверим вашу правдивую информацию! А теперь, мои читатели хотят узнать про ваше строительство! Злые языки утверждают, что вы сманиваете всех плебеев округи к себе в деревню крутыми обещаниями.

— Врут! — экспрессивно ответил я. — Во-первых, мы берём только лучших из лучших, специалистов в своём деле, но это только пока. Во-вторых, эти «плебеи», как вы их обозвали, на деле являются людьми. Они не дураки, на обещания никто никуда не пойдёт, ведь переезд — очень ответственное решение. Просто я взял обязательство заботиться о своих людях и выполняю его.

— И в чём заключается забота? — перебила меня Собачкина Ксения. — В том, что люди теряют скарб при поджогах их домов?

Так, выдыхаем. Поджоги у меня сейчас больная тема. Ну, сама напросилась, сейчас я отвечу!

— Мы строим дома, хорошие дома, не землянки и сараи. Мы проводим воду в эти дома, создаём канализационные системы. Мы обеспечиваем всех работой с хорошим заработком. Мы не унижаем своих людей, называя их плебсом. Что же касается пожаров, — я усмехнулся. — Напечатайте большими буквами! Я найду гадину, что вредит моему роду. И да будет война на истребление. Я никому не позволю обижать моих! Моих людей! Я сказал!

Наступила абсолютная тишина, было слышно, как небольшая мошка бьётся в стекло окна. Квадратными глазами все присутствующие переглядывались, в основном с Ксенией. Наконец, она повернулась ко мне.

— Храброе заявление, — наконец, отморозилась она. — Мне даже интересно, что будет, когда я это опубликую. Не боитесь, барон?

— Нет.

— Ну ладно, — уже окончательно пришла в себя репортёрша. — Есть ещё парочка вопросов, если позволите.

Я согласно кивнул, остывая.

— У нас тут появились данные про ваших женщин, — нагло подмигнув, начала Ксения. — Одна из них, ваша полноценная любовница, является по совместительству командиром вашего отряда, между прочим, самого успешного, и добывшего те самые фантастически дорогие ингредиенты. Две других тоже проживают…

— Стоп! — спокойно сказал я, откидываясь на спинку кресла. — Моих женщин и мою личную жизнь мы обсуждать не будем. И писать о них тоже ни к чему. Это частная жизнь, и все десятки или сотни, или тысячи, или единицы моих любовниц останутся моим личным делом. Мы поняли друг друга?

— Зачем вы так, Андрей? — удивилась Ксения Собачкина. — Читателям же подобные подробности будут максимально интересны! Это сильно поднимет ваши рейтинги!

— И опустит девичьи? — хмыкнул я. — Это моё последнее слово! Ни об одной женщине в моём окружении вы не пишете ни слова.

— Ну, я могу написать что угодно! — угрожающе промурлыкала репортёрша. — Но, хотелось бы иметь информацию из первоисточников, чтобы не сильно переврать.

— Это угроза? — спокойно осведомился я. — Учтите, в эти игры можно играть с двух сторон.

— Ой, вы мне угрожаете? — с восторгом захлопала глазками девушка, что ей совершенно не шло. — Как это мило! Собственно, на этом можно и заканчивать, интервью вышло прекрасным, я благодарю вас, ваше благородие за столь содержательную беседу.

Она обернулась к своим людям и холодно поинтересовалась:

— Всё заснято?

— Так точно, да, госпожа, — вразнобой зачастили эти прихлебатели.

Точнее, я сначала так подумал, но оказывается, это её звуко и видеооператоры. Может ещё гримёры какие, не разбираюсь.

— А вы милый, — убедившись, что нас уже не пишут, сообщила мне Ксения, приблизив личико. — Мне нравится, когда мужчины защищают женщин, в наше время это такая редкость, вы не представляете! Вы мне понравились, барон. Обычно я встречаюсь только ради интервью, но вас я бы опросила без записи. Через две недели у меня небольшой сабантуй. Вот визитка, отдайте своим слугам, они всё узнают и сделают. Надеюсь на ваше присутствие.

Она резко потеряла ко мне интерес, наблюдая, как её люди пакуют аппаратуру. Уже выходя в сопровождении Василия она обернулась ко мне и так же тихонько добавила:

— Из чистого расположения я не буду писать про ваших женщин, барон. Но взамен, вы точно будете у меня на скромном празднике для своих. Договорились?

Она, не дожидаясь ответа, крутанулась на шпильке и с гордо поднятой головой пошла к выходу, распекая одного из своих парней. А я устало плюхнулся обратно в кресло.

Разговор вымотал меня на удивление сильно. У меня даже плечи болели от напряжения. Никогда не думал, что интервью — настолько сложная штука.