Но ссылка не означала опалу. Его Императорское величество Алексей Второй сидел у него в кабинете, поставив локти на стол, и с легкой иронией обещал отсыпать Степанову царских заданий, чтобы тот не путал наказание с отпуском.

— Как пожелаете, Ваше Величество. Я все сделаю.

— Ах, все бы мои министры были такими покладистыми! И не стреляли бы в дипломатов! Я с удовольствием отправил бы вас в Петропавловку, но в Петербурге слишком много британцев. И вы, к сожалению, правы, они чувствуют себя здесь как дома. Взять, хотя бы, вашу дуэль! Вам же рассказали? Секунданты Джона Райнера…

…раскололись на допросе, недооценив серьезность ситуации. Они-то думали, что со смертью одного из дуэлянтов все закончится, но в истории оказалось слишком много белых пятен.

Первоначально Джон Райнер не планировал драться, он рассчитывать просто уехать в Лондон. Но бегство от дуэли выглядело как трусость, да и уезжать, оставляя за спиной врага, прекрасно осведомленного про историю с цианидом, было не совсем разумно. Только пускать все на волю случая он не хотел. Наведя справки о светлости, Райнер выяснил, что тот прекрасно стреляет, и на дуэлях предпочитает максимальную дистанцию.

Но сможет ли Степанов стрелять во время проливного дождя? По прогнозу в нужный день ожидалось солнце, и Джон Райнер нанял двух магов воды, специализирующихся на управлении погодой, чтобы обеспечить необходимые условия. Последние три дня дипломат тренировался стрелять под дождем. То, что Михаил Александрович живет в Петербурге, далеко не самом солнечном городе Российской Империи, он почему-то в расчет не принимал.

Так или иначе, план Джона Райнера сорвался. Погодные маги Райнера не рискнули устраивать бурю или шторм, чтобы не привлекать внимание властей, ограничились тем, что пригнали в город дождевые тучи. Предполагалось, что дождь начнется во время дуэли, но никто не заподозрит внимания — это же Петербург!

А что не предполагалось, так это то, что ливень пройдет ночью, и к утру от туч не останется и следа.

Михаил Александрович спросил насчет этого Ольгу, но княгиня лишь отмахнулась, заявив, что влезать в чужие дуэли запрещено, и приличные люди в подобном не признаются! Выяснять, где она ночевала перед дуэлью, и что делала на елке, светлость не стал.

Так или иначе, к солнечной погоде Джон Райнер оказался не готов. Неплохой стрелок, он перенервничал из-за сорванных планов — и это стоило ему жизни.

Михаил Александрович не собирался жалеть человека, несколько лет травившего его мышьяком. Единственное, что он сделал — это забрал и уничтожил сфабрикованный компромат.

А, еще он посетил похороны, но эффект это возымело строго противоположный. Кто-то из недовольных его визитом даже грозился пожаловаться царю! Но не на него, Степанова, а на то, что княгиня Черкасская оскорбляет память покойника самым вопиющим и наглым образом.

— И что же там было? — полюбопытствовал Алексей Второй.

— Ольга Николаевна пришла в белом платье, — улыбнулся Степанов. — Но видели бы вы, как перекосило этих замечательных жалобщиков! Странно даже, что никто не предложил мне дуэль.

Он прикрыл глаза, вспоминая: гроб с телом Райнера и Оленька в белом, прекрасная, как невеста. Михаил Александрович смотрел на нее и не мог отвести глаз. Зато остальные, кажется, испытывали желание придушить ее.

— Мне бы хотелось взглянуть на вашу княжну. Неформально, без протокола.

— Извольте: Ольга Николаевна будет здесь, в Зимнем, часа через два.

— У вас в кабинете? Я загляну.

Его величество попрощался и ушел раньше, чем Михаил Александрович успел вернулся к обсуждению будущей ссылки.

Степанов испытывал смешанные чувства. Следовало признаться хотя бы самому себе — отъезда он ждал с нетерпением. Подальше от света, от упреков родни, от сочувствующих приятелей, от интриг! Он мечтал об этой поездке как о глотке свежего воздуха.

Но оставлять Петербург, службу, царя и близких ему не хотелось. Вот, например, Ольга — Михаил Александрович нисколько не сомневался, что через пять лет она уже будет замужем. Он прекрасно понимал, что эта мысль не должна волновать, и, тем более, расстраивать его, но ничего не мог с этим поделать.

Впрочем, времени на рефлексии оставалось все меньше. Нужно было работать. Михаил Александрович пододвинул стопку неразобранных утренних писем и погрузился в чужие доносы, жалобы и прошения.

Спустя два часа он вынырнул из озера бюрократии и с огорчением обнаружил, что Ольги Николаевны все еще нет. Идти на поиски самому не хотелось, был риск разминуться, и Степанов решил отправить секретаря.

— Георгий Николаевич, окажите любезность! Можете сходить на Дворцовую и поискать там княгиню Черкасскую?