—Так ты был мной?

—Так происходит каждую ночь, —еще крепче обнимал он. – Пошли, покатаемся?

Теплый от летнего солнца, комфортный от отсутствия каких-либо людей кроме нас, свежий и влажный от недавнего дождя город гостеприимно впускал в подземные переходы, ведущие к располагающе пустующим перронам станций метро, окрашенным лампами освещения, лампами ограничительных полос, часами и таймером интервала движения поездов. Из глубинной тьмы тоннеля сначала показались отражавшиеся на стене полоски фар, а потом и ни с чем несравнимая музыка – гул прибывающего поезда – дополнил картину: ни машиниста в кабине, ни пассажиров кроме нас, ни объявления о закрывающихся дверях. Мы заняли места, он сел у дверей, чтобы положить голову на продолжающуюся дальше окном стену, я рядом, поезд медленно набирал скорость, с еще более завораживающим звуком тормозил открывая двери на каждой безлюдной станции.

—Здорово я придумал, правда? – раздался вторым потоком мыслей в голове его голос.

—Еще как!

—Не кричи, а то голос сорвешь. Ты можешь говорить со мной не размыкая губ.

«Интересно, как», —подумала я.

—Именно так, —подтвердил он.

—То есть ты слышишь мои мысли? – мысленно обратилась я.

—Не все, только обращенные ко мне, —достал что-то из кармана он. – Держи, а то у меня привычка класть в карман чужие зажигалки.

—Спасибо, —взяла зажигалку я, крепко сжала его руку и положила голову на плечо – его теплое плечо.

Калейдоскоп одного множества фонарей в туннелях перед станциями сменялся другими, временами тьма озарялась мельканием встречных поездов, инстинктивно закрыла глаза, а проснувшись в своей сжатой руке обнаружила ту самую зажигалку.

09.09.2012

—Столько рецептов?.. – заметила я глядя на доктора.

—На половину меньше обычного, —ответила она ставя круглую печать на каждом. – Ты делаешь большие успехи. Молодец.

—Вы правда так считаете?

—Конечно, —протянула свежезаполненные номерные рецепты она. – Посмотри в окно. Что ты видишь?

Зарешеченное окно первого этажа поликлинического кабинета смотрело на узкую улицу, заполненную извечно спешащими людьми. Куда они все спешат?

—Я вижу людей, —ответила я. – Извечно торопящихся людей, здоровых, полных сил.

—Вот. Ты же хочешь быть как они? Поэтому держи, —вкладывала мне в ладонь один за другим рецепты она. – Это только в крайнем случае, если тени снова придут; это утром и вечером; это перед сном; это по две таблетки после еды.

—Они снова придут?

Я спрашивала о ночных кошмарах, собственно почему и наблюдаюсь у нее, и, естественно, о Нем никогда не рассказывала.

—Нет, мы же их убрали, отработали. Придут другие.

—И это будет повторяться? – убрала в карман рецепты я.

—Смотри, —начертила три одинаковые по длине линии на листочке для заметок она. – Вот ты, вот твое отражение, а посередине как ты думаешь, что? Тьма! Тьма очень коварна, до того чтобы отобразиться отражение проходит восемнадцать ее слоев. Сейчас ты относительно здоровый человек – руководишь своим отражением, разговариваешь с ним, но стоит только чуть замешкаться, отвлечься и уже отражение будет руководить тобой, становиться твоими движениями, приказывать что тебе и как делать. Поначалу ты этого не заметишь.

—А потом? – дрожащим голосом прервала я.

—Без препаратов тьма поглотит тебя полностью.

—Доктор! – В кабинет вбежала молодая девушка.

—Ааа, Леночка. Минуточку, мы уже заканчиваем.

—Хорошо, мне все ясно, —встала и попрощалась я.

Теплый солнечный день так и не пускал домой, хотелось гулять, слушать музыку намеренно замедляя по ведущей домой длинной улице. О, если б я знала о сюрпризе – бежала бы домой со всех ног. Длинная очередь в аптеке, наконец-то моя, потом утомительнейшее ожидание пока они проверят рецепты на подлинность, продадут препараты хранящиеся наверное в сейфе, иначе что там можно проверять сорок минут. По прикрепленной к тыльной стороне ручки входной двери клейкой полоске от пачки сигарет убедившись, что в мое отсутствие в квартиру никто не заходил, я заперла дверь, зажгла свет, разулась, зашла в комнату. На клавиатуре лежала свежая живая красная роза. Как она пахнет. Ммм…

Почему я раньше не замечала деревянных качелей с облупившейся краской, выделявшихся на фоне детской площадки в конце улицы? А Его нигде нет. Где же Он?

Ой, что это там? —пронеслась мысль. – Это же моя тетрадка, новая тетрадка для стихов.

Точно помня как покупала ее позавчера я открыла и не поверила, буквально не поверила глазам. Она вся исписана до обложки! Моим почерком! Идеи, наброски – все в виде законченных стихотворений, мой стиль, мои эксперименты, привычка ставить дату в конце. Я точно помню, сейчас сентябрь, а последнее стихотворение датировано январем следующего года.

—Ку-ку! – Закрыл мои глаза Он теплыми, чуть влажными пальцами. – Молодец, что ничего обо мне не рассказала!

—Олег... Твоя роза… Невозможно поверить глазам…

—Я знал, —обнял он. – Видишь, как это важно – не смотреть в зеркала, —тебе удалось принести стихи.

—И?..

—Это большой знак. Возможно… Я наконец… —Он обнимал крепче, еще крепче.

—Будешь ожидать меня там, наяву вместо цветка?

—Эх… —печально опустил глаза он. – Разве ты уверена, что спишь сейчас? Разве ты уверена, что все то есть явь?