— И? — не удержалась Ольга.

— И я полез. Без страховки, без всего. Помню, как ветер свистел в ушах, а кирпичи крошились под пальцами. Долез. Сел на ту балку, ноги болтались над землей с высоты пятого этажа. Выцарапал перочинным ножиком свое имя. А потом… — он замялся, и по его лицу пробежала тень. — Потом я посмотрел вниз. И меня накрыло такой животной, леденящей дурнотой, что я не могло пошевелиться. Просидел там, вцепившись в железо, часа два, пока брат не хватился. Он примчался, полез за мной… Снял меня, как мешок с картошкой. Дома, конечно, устроил взбучку, какую я никогда не забуду. — Андрей сделал глоток вина. — Но тот страх… и та победа над ним, пусть и дурацкая… они того стоили. Я доказал самому себе, что могу.

В его словах не было ни капли хвастовства — только голая правда о мальчишке, который в одиночку сражался с целым миром. Ольга смотрела на него, и в груди вдруг вспыхнуло острое, почти болезненное желание дотронуться до его руки.

— Окей, Оля, — Лиза вернула всех в настоящее. — Твой ход. Правда или действие?

Ольга глубоко вздохнула. Внутренний страх нашептывал выбрать «правду» — укрыться за стеной безопасных, привычных слов. Но что-то тёплое и живое, поднимающееся из самой глубины груди, настойчиво толкало её навстречу риску, заставляя сделать шаг в неизвестность.

— Действие, — выдохнула она, слегка покраснев, будто сама удивилась собственной решимости.

— О-о-о! — Лиза потёрла руки с видом мультяшной злодейки. — Тогда я хочу, чтобы ты…

Она не успела договорить. Резкий взмах руки, сопровождавший её слова, задел бокал на краю стола. Стекло с звонким лязгом опрокинулось, и тёмно-рубиновое вино широкой рекой хлынуло на светлые джинсы Лизы.

— Ааа! Идиотка! — вскрикнула Лиза, вскакивая. — Ну вот, теперь я похожа на жертву вампира!

— Иди переоденься, — поднялся Олег, еле сдерживая улыбку. — Я помогу найти тебе что-нибудь.

— «Поможешь»? — фыркнула Лиза, но без сопротивления позволила ему обнять себя за плечи. — Ладно, пошли, мой верный оруженосец. Ребята, нас сегодня не ждите!

С игривой улыбкой она подмигнула остальным, и они с Олегом направились к лестнице. Даже нелепая ситуация с пролитым вином не могла приглушить её неуёмную энергию — в каждом шаге читалась привычная бойкая уверенность. Олег шёл рядом, едва заметно улыбаясь; его широкая ладонь недвусмысленно покоилась на её бедре. Их фигуры скрылись на лестнице, но смех ещё долго доносился откуда — то сверху.

В гостиной воцарилась тишина. Ольга поднялась, медленно приблизилась к огню. Когда она протянула руки к пламени, тепло ласково коснулось ладоней. Пламя танцевало перед глазами, завораживая своим вихрем алых и золотых искр, сжигая дотла последние тени минувших дней.

— Как ты? — тихий голос Андрея прозвучал прямо за спиной, и в тот же миг Ольга ощутила невесомое прикосновение его рук к своей талии.

Она не обернулась. Вместо этого замерла, впитывая ощущения: едва уловимое дыхание, щекочущее кожу на шее; живое тепло его тела, пробивающееся сквозь ткань платья; бережное, почти робкое прикосновение, от которого по всему телу пробежала волна трепетных мурашек.

— Я… учусь жить заново, — выдохнула она, и слова эти, чистые и хрупкие, как горный хрусталь, вобрали в себя всю беззащитную правду её души. — Но он не отступит, Андрей. Он как тень. Обязательно найдёт способ дотянуться…

Его пальцы слегка сжались на её талии — не властно, не настойчиво, а так, словно очерчивали невидимый щит. Губы коснулись виска — лёгкое, воздушное прикосновение, полное безмолвного обещания.

— Пусть попробует, — произнёс Андрей ровно. В его тоне звучала непоколебимая уверенность человека, который не бросает слов на ветер. — Но чтобы дотянуться до тебя, ему придётся пройти через меня. И это будет последнее, что он сделает.

Наконец Ольга медленно повернулась к нему. Андрей стоял так близко, что в его зрачках она видела не просто отблески огня — а целые вселенные, рождающиеся и угасающие в их золотистой глубине. Её дыхание замерло, когда его пальцы мягко скользнули по её щеке.

— Почему? — выдохнула она, и в этом шёпоте звучала вся её уязвимость, всё доверие, которое она так боялась кому-либо дарить.

Андрей наклонился чуть ближе, его лоб коснулся её лба.

— Потому что в тот вечер, — его голос прозвучал низко и уверенно, а в уголках глаз заплясали весёлые морщинки, — Я увидел в толпе ту самую безумную девчонку, что смотрела на мир с вызовом. Такую, ради которой хочется сорваться с места и мчать куда глаза глядят, даже если бензин на исходе.

Он обнял её крепче, и в его ухмылке было столько дерзкого обаяния, что у Ольги перехватывало дыхание.

— Ты стоишь целого неба, Оля. А всё, что за его гранью — мы возьмём нахрапом. Вдвоём.

Ольга подняла руку — медленно, почти нерешительно. Её ладонь легла на его щёку, и тепло его кожи тут же отозвалось в её пальцах лёгким покалыванием.

Кончики пальцев осторожно скользнули по скуле, запоминая каждую линию, каждую родинку и едва заметные углубления. В этом прикосновении смешались противоречивые чувства: боязнь зайти слишком далеко — и непреодолимое желание продлить этот миг навсегда. Взгляд Ольги был прикован к его лицу — она жаждала поцелуя, но страх перед собственными желаниями всё ещё сковывал её.