Избавившись от грязи и запаха свалки, Алекс закрыл окно и вернул электрический вентилятор на место. Когда он вернулся в свой кабинет, холодильная камера уже начала нагревать помещение до комфортной температуры. В целом, рассудил Алекс, день прошел неплохо.

Когда он вернулся в приемную, Лесли не разделяла его энтузиазма. Она сидела за столом и с суровым выражением лица смотрела на Сапфировую розу.

— В чем дело? — спросил он.

Она подняла на него мрачный взгляд.

— Этот дворецкий уже заплатил тебе за работу? — спросила она.

— Нет, — признался Алекс. — Он хранил деньги в сейфе своего работодателя, а тот отказался их отдать. Придется подождать, пока я не верну брошь.

Выражение лица Лесли стало еще более мрачным.

— Сомневаюсь, — сказала она, встала и протянула Алексу брошь. — Это подделка.

Алекс поднес брошь к свету, но камни выглядели вполне настоящими.

— Откуда ты знаешь?

Лесли взяла брошь и перевернула ее, чтобы Алекс мог рассмотреть обратную сторону оправы, где длинная прямая булавка с крючком удерживала брошь на месте.

— Вот, — сказала она, указывая на швы в том месте, где булавка крепилась к оправе.

Алекс присмотрелся, но, кроме небольшого налета на серебристом металле, ничего подозрительного не заметил.

— Пока тебя не было, я позвонила в страховую компанию Этвудов, — сказала она, беря со стола блокнот. — По их словам, — сказала она, сверяясь с записями, — "Сапфировая роза", это брошь из семи маленьких сапфиров, одного большого сапфира и шестнадцати бриллиантов в платиновой оправе.

Алекс перевернул брошь и быстро пересчитал камни. Все на месте.

— Я все равно ничего не понимаю.

Лесли снова перевернула брошь обратной стороной.

— Платина не тускнеет, — сказала она, снова указывая на потускневший участок. — Это серебро, а значит, оправа не оригинальная.

Алекс почувствовал, как у него подвело живот.

— А если оправа подделка... — начал он.

— То и камни наверняка тоже поддельные, — закончила Лесли.

Алекс просто смотрел на небольшой налет на нижней части броши.

— Это значит, что нам не заплатят, да? — спросила Лесли. — Я имею в виду, что если ты отнесешь это Этвуду, он просто скажет, что брошь сделал дворецкий.

— Камердинер, — рассеянно поправил ее Алекс, напряженно размышляя. Лесли была права: Этвуд заявит, что брошь сделал Бикман, либо чтобы обелить свое имя, либо чтобы скрыть факт кражи. Нужно было доказать, что брошь дело рук Этвуда.

Если только...

— Какая страховая компания у Этвуда? — спросил он, рассеянно затягиваясь сигаретой.

— "Ллойдс", — ответила Лесли. — И если нам не заплатят, то хотя бы дай мне одну из этих сигарет, — сказала она, указывая на сигарету. — Я уже почти неделю без курева.

Алекс ухмыльнулся и бросил ей почти пустую пачку.

— Оставь мне последнюю, — сказал он, направляясь в свой кабинет. — И позвони Бикману. Пусть через час встретится со мной у дома Этвуда. Потом позвони Дэнни и попроси его сказать детективу, который ведет это дело, чтобы он сделал то же самое.

— Недвижимость братьев Каллахан, — раздался в трубке бодрый голос, когда Алекс дозвонился.

— Артура Уилкса, пожалуйста. Скажите, что это Алекс Локерби.

Бодрый голос попросил его подождать. Алекс познакомился с Артуром Уилксом, когда расследовал дело о краже бриллиантов. Он был бывшим копом, а ныне страховым следователем с обширной сетью информаторов в криминальном мире.

— Кажется, я просил тебя не звонить мне, — прогрохотал в трубке грубый голос Уилкса.

— Нет, — поправил его Алекс. — Это ты просил меня не возвращаться, чего, как ты заметил, я не сделал. Как дела, Уилкс? Поймал кого-нибудь из похитителей драгоценностей?

— У меня много дел, Локерби, — проворчал Уилкс. — Что тебе нужно?

— Ты знаешь кого-нибудь в "Лондон Ллойдс"?

— Это небольшая компания, — ответил он.

— Кто-нибудь из них должен тебе услугу?

— Локерби, не трать время…

— А ты бы хотел, чтобы они стали? — перебил его Алекс.

На линии надолго повисла тишина, прежде чем Уилкс ответил.

— Что ты задумал? — спросил он с заговорщической улыбкой, которую Алекс мог слышать.

Почти час спустя Алекс вышел из междугороднего ползуна прямо перед Эмпайр-Тауэр. "Ползуны", детище Джона Д. Рокфеллера, бывшего промышленника, а ныне одного из шести нью-йоркских чародеев. У них была верхняя часть кузова двухэтажного автобуса, а от днища вниз тянулись тысячи светящихся синих ножек, состоящих из чистой энергии. Алексу они напоминали нечто среднее между многоножкой и улиткой.