Камера. Та же самая. Но что-то изменилось.

Попытался пошевелиться — и понял, что. Руки. Ноги. Не слушались. Нет, слушались, но… слабо. Очень слабо. Как будто тело налилось свинцом.

— Усиленная доза, — донёсся откуда-то сверху голос Кремера. — Он будет заторможен ещё несколько часов.

Повернул голову. Каждое движение давалось с трудом.

Камера была разгромлена.

Моя койка валялась на боку у дальней стены, металлический каркас погнут. Тонкий матрас сброшен на пол. Стакан с водой лежал на полу, лужа растеклась по полу.

Они тащили меня обратно, пока я был без сознания, и явно не церемонились.

— Закрепили? — голос майора. Холодный. Контролируемый. Ярость загнана внутрь, но я слышал её в каждом слове.

— Да, майор. Ремни на максимуме. Он никуда не денется.

— Ну вот видите, майор, нет здесь в камерах никакого шпионского оборудования.

— Мы не проверили и половины камер. Открываем следующую.

— Майор, вы же мне всех диких запугаете. Как мне с ними дальше работать? Посмотрите на этого, он самый интересный экземпляр из них, а теперь даже близкого никого из нас к себе не подпустит. Будет сразу атаковать и всё из–за вас. Как мне с ним теперь работать прикажете?

— Так же, как и раньше, — огрызнулся майор. — А надо будет, мы их всех ликвидируем.

— Ну, знаете, майор, всё имеет свои границы. На вас я сейчас же напишу жалобу командованию.

— Да пишите сколько хотите, — после этих слов они дружно покинули камеру и пошли в соседнюю.

Наивные, подумал я про себя, они решили, что здесь кто-то установил ретранслятор и через него входит в сеть. Доктор Кремер зашёл в камеру только через несколько часов под присмотром двух охранников. Он посмотрел зрачки у меня, после чего расстегнул ремни на руках и сразу покинул камеру. Долго ещё я слышал, чувствовал заторможенность. Перебрался на матрас, валяющийся на полу, и с чувством выполненного долга уснул на нём. Основная часть третьей части моего плана была выполнена. Нужно было только дождаться, когда сработает вирус и обо мне здесь вспомнят.

Утром я вновь проснулся от шума в коридоре. Знакомые голоса приближались к моей камере. Через несколько минут появилась уже привычная компания: доктор Кремер, его ассистентка Ларна и несколько охранников. Но на этот раз в группе отсутствовал майор Сорен, что показалось мне весьма примечательным.

Настроение у доктора и его помощницы было заметно лучше, чем в предыдущие дни. Кремер даже улыбался, обсуждая, что-то с ассистенткой. Судя по обрывкам разговора, служба безопасности так и не обнаружила никакого шпионского оборудования или ретранслятора в карантинной зоне. Разумеется, они не могли найти — того, чего физически не существовало. Доктор Кремер, очевидно, чувствовал себя оправданным после проверки СБ. Его теория о высокоразвитом, но всё же примитивном дикаре, казалось, получила косвенное подтверждение. Майор Сорен со своими подозрениями про адмирала Мерфа выглядел параноиком, а обыск карантинной зоны — пустой тратой времени и ресурсов.

Они направились к двери моей камеры. Охранники взялись за замок. Я понимал, что должен продолжать играть свою роль агрессивного дикаря. Любое отклонение от такого поведения могло вызвать новые подозрения.

Когда дверь камеры начала открываться, я мгновенно сорвался с места. С диким рёвом бросился на входящих, демонстрируя всю ту агрессию, которую от меня ожидали. Руки вытянуты вперёд, готовые схватить первого, кто окажется в пределах досягаемости.

Но охранники были готовы. После предыдущих инцидентов они больше не рисковали. Не успел я сделать и трёх шагов к двери, как сразу несколько станеров выстрелили одновременно. Знакомое ощущение — тело мгновенно отяжелело, ноги подкосились, и я рухнул на пол камеры, не дотянувшись до охранников.

Сознание угасало. Последнее, что я услышал, был голос доктора Кремера:

— Затащите его на койку. И приберите здесь. Похоже, агрессивность субъекта только усилилась после вчерашних событий. Придётся скорректировать методику…

Темнота поглотила меня.

Когда я пришёл в себя, первое, что почувствовал — относительный комфорт. Лежал на койке, которую, очевидно, вернули на место. Голова в очередной раз гудела от станера, но к боли я уже стал постепенно привыкать не в первый раз.

Осмотрелся. Камера была полностью прибрана. Матрас аккуратно лежал на металлическом каркасе кровати. Пол вымыт, никаких следов вчерашнего разгрома. Стакан с водой стоял на положенном месте.

Они навели порядок, пока я был без сознания. Служебные дроиды, скорее всего — люди не стали бы так тщательно убирать камеру содержания дикаря.

Я медленно сел, прислонившись спиной к холодной металлической стене. Тело ещё плохо слушалось после станера, но разум работал чётко. Все последующие дни они постоянно приходили и пытались завести со мной контакт, но на контакт я не шёл. Бросался на них, и доктора это сильно злило. Он ругал майора и говорил, что тот ему испортил великолепный экземпляр. Через несколько дней они сдались. Оставили меня в покое. Видимо, решали, как со мной поступить раньше.

Это значило — время пришло. Дальше тянуть не имело смысла. Майор Сорен хоть и не нашёл доказательств, но подозрения его никуда не делись. Рано или поздно он додумается направить запрос в центральный архив империи. А там мои данные всё ещё хранятся. Правда, таких запросов приходит туда миллионы, и их обработка требует времени. Так что данные он оттуда получит не сразу. Это я знал точно, так как сам туда несколько раз отправлял запросы.

Ночью я вновь активировал нейросеть. Использовал четвёртый код доступа из пяти оставшихся. Запутал следы больше для вида. На этот раз мне было всё равно, заметят взлом или нет. К тому моменту, когда они среагируют, я уже должен был быть далеко отсюда.