Обожженная изменой. Выбор шейха
Да я бы землю зубами рыла! А ты… При твоих-то возможностях!
Почему ты так со мной поступил, любимый? За что?
Я нашел ее в пустыне. Полуживую, в изорванной грязной одежде. Спас от смерти и присвоил себе, не задумываясь о последствиях. Эта женщина стала моим счастьем и моим наказанием, моим наваждением и болезнью. Моей единственной любовью. Не могу ее отпустить. Она моя. Навсегда. Я так решил. И слово мое — закон.
ХЭ обязателен!
Пролог
Я не верю! Просто не верю, и все! Муж не мог изменить мне. Это все подстава.
Игры великого и властного шейха Рашида. А я купилась! Поверила в гнусную ложь. Коля не мог замутить с Маней. Она же в поездке была со мной. А значит, должна входить в круг подозреваемых.
«Нет, только не это!» — пытаюсь взять себя в руки и не заорать.
Сквозь тонкие шторы в комнату проникает свет, слышится пение птиц в предрассветных сумерках.
Распахиваю глаза и в ужасе оглядываюсь по сторонам.
Я в шатре. Одна на кровати.
Приснился мне Рашид, что ли?
— Доброе утро, — словно прочитав мои мысли, отодвигает он полог и входит внутрь. Высокий, красивый, статный. Садится на кровать. Протягивает мне ветку с диковинными цветами.
— Что это? — на автомате беру в руки и подношу к носу. Запах приятный. Медовый.
— Какая-то разновидность олеандра, — морщит идеальный нос Рашид. — Хочешь, распоряжусь, тебе принесут в комнату.
— Нет, спасибо! — решительно поднимаю глаза на шейха. — Ваше величество, пожалуйста, отпустите меня, — складываю руки в молитвенном жесте. — Мне к детям надо…
— А еще к мужу и его любовнице. Это ведь она тебя продала? — напоминает он и смотрит строго.
— Мне кажется, фотографии не соответствуют действительности, — выдыхаю, набравшись смелости.
— Да ну? — криво усмехается Рашид. — Какие именно, Нина Зорина? — произносит холодно. — Твой муж ни в чем не виноват? У него нет внебрачного сына, или он не изменяет тебе с какой-то проституткой?
В голосе шейха сквозят сталь и безразличие. Словно ему и дела нет до гадких делишек простых смертных.
— Я просто пожалел тебя вчера, — бросает он раздраженно. — Если не веришь, могу еще предоставить снимки. Но они не для глаз порядочной женщины, — отрезает глухо. — Сейчас вызову Акима. Пусть подберет из них что-нибудь приличное. Надо же тебя как-то убедить… Или ты думаешь, я специально попросил сфальсифицировать доказательства?
— Нет, конечно, нет, — причитаю в ужасе. Прекрасно знаю, что за оскорбление шейха следует смертная казнь. А мне выжить надо и вернуться в Москву.
— Тогда какие у тебя сомнения? — приподнимает одну бровь Рашид. — Попытайся сформулировать. А я пока озадачу Акима.
«Во что я не верю?» — обалдело смотрю на опустившийся шелковый полог.
В измену Коли! Он бы точно не позарился на Маню. Всегда ругался и называл ее шалашовкой. Все остальное можно пережить.
Только не это, мамочки!
Заламываю руки и тут же вспоминаю Манины признания. Как обухом по голове бьет от каждого слова:
«За Николая не переживай. Я его утешу. Он теперь мой. Не придется с тобой, с идиоткой, делить… Мы с Колей давно любовники. Только ты мешаешь. Ты же всем мешаешь. Лезешь везде, как дурочка».
Выходит, Рашид прав? А я все пытаюсь смотреть на мир через розовые очки.
— На вот, полюбуйся, — войдя в шатер, кидает на постель пачку фотографий и какой-то листок с печатью.
Лихорадочно просматриваю фотки и с ума схожу от отчаяния. Малозаметный отель где-то на окраине. Около входа, никого не таясь, стоит внедорожник мужа.
— Ну и что? — упрямо шепчут мои губы.
— Дальше смотри, — небрежно роняет Рашид. — Я на эту мерзость уже полюбовался. Теперь твоя очередь, — заявляет он и выходит из шатра. О чем-то переговаривается с Акимом. Отдает ему распоряжения. Слышу гортанные резкие звуки и ничего не понимаю, ни единого слова.
На автомате одну за другой листаю фотографии.
Вот Коля с Маней получают ключ у администратора. Вот по коридору идут в номер.
А вот уже анализ судмедэкспертизы об идентичности остатков неких жидкостей, оставленных на простынях в отеле и в машине мужа. Стопроцентное совпадение.
К горлу подкатывает тошнота, в глазах темнеет, дыхание сбивается. Еще минута, и я просто потеряю сознание.
Закутавшись в простынь, выбегаю в сад и тут же попадаю в руки Рашида.
— Убедилась? — ощерившись, уточняет он.
— Мне плохо, — хватаю воздух губами. Сгибаюсь в три погибели и чувствую, будто в сердце вонзили тонкий стеклянный нож и отломили ручку.
Коля! Внутренности сводит от боли. За что? Почему? Как же ты мог, мой любимый?
Вопросы рвутся из горла, но на них нет ответа.
— Тсс, все хорошо, — подхватив меня на руки, вносит в шатер Рашид. Укладывает на постель, наливает из бутылки воду в хрустальный стакан. Подает мне. — Просто дыши, — усевшись рядом, гладит по спине.
Вот это самое трудное!