Информация
Для всех, кто потерял того, кого любил без меры.
Не позволяй боли сделать тебя черствым.
Пусть она станет напоминанием о том,
что тебе довелось пережить
самое прекрасное, что может дать этот мир.
И для моего папы.
Он был бы безмерно счастлив
увидеть мои слова на полках книжных магазинов.
Ты научил меня самым важным вещам.
Я несу их, и тебя, с собой всегда.
Пролог
Ридли
— Ты выглядишь так, будто я тащу тебя на виселицу, — сказала я, глянув на сестру, пока мы спускались по пыльной тропинке к толпе внизу.
Мы были зеркальным отражением друг друга и при этом полной противоположностью. Мои светлые волосы спутанной волной спадали на плечи, а у нее каждый локон лежал идеально. Я надела любимый сарафан и шлепанцы, а Эйвери выбрала бежевые шорты и белую блузку с короткими рукавами.
Моя близняшка смерила меня ироничным взглядом.
— Думаю, я бы предпочла виселицу костру греков.
Я закатила глаза.
— Тебе нужно сходить хотя бы на одну вечеринку до выпуска.
Эйвери фыркнула, приглаживая волосы, которые и без того лежали безупречно.
— Я была на куче вечеринок. Просто меня не тянет к братским мальчикам, которые орут «пей до дна!».
— Половину времени они и правда похожи на переросших неандертальцев, но это часть классического студенческого опыта. Не хотелось бы, чтобы ты лишилась удовольствия высмеивать их стойки на бочонках.
Эйвери рассмеялась — скорее тихо хихикнула. Этот звук мгновенно отбросил меня в детство. В бесконечные вечера в нашей комнате, когда мы шептались обо всем на свете, глядя на светящиеся в темноте звезды на потолке. Над моей кроватью они были рассыпаны хаотично, а у Эйвери выложены так, чтобы в точности повторять созвездие Ориона.
Она легко толкнула меня плечом и ухмыльнулась.
— Мне и правда нравится критиковать мальчиков-мужчин.
Я не удержалась и фыркнула.
— Надо было стащить из спортзала те номерки, которые используют на гимнастических соревнованиях.
Эйвери покачала головой.
— Я хочу верить, что ты шутишь, но знаю, что это не так.
Я пожала плечами.
— Капитанские ключи команды должны же для чего-то веселого пригодиться.
Она уставилась на меня так, будто у меня выросла еще одна голова. Эйвери всегда относилась к ответственности всерьез — и к учебе, и к своей роли капитана женской команды по лакроссу. Ее целеустремленность принесла плоды: выпуск с отличием, стипендия в отличной магистратуре по физиотерапии, которая начиналась осенью, и чемпионство штата для ее команды.
А я? Я все еще металась. Не понимая, чего хочу, я выбрала журналистику основной специальностью, а экологию — дополнительной. Ни то ни другое по-настоящему не отзывалось. Впрочем, скоро это уже не будет иметь значения. Придется соглашаться на любую работу, какую удастся найти.
Эйвери шагнула ближе и развернулась ко мне всем телом, мгновенно уловив перемену в моем настроении.
— Что случилось?
Я покачала головой, натягивая улыбку.
— Ничего. Просто думаю о том, что завтра закончится целая эпоха.
Мы выйдем на эту сцену и дальше уже все будет иначе.
Лицо сестры смягчилось, когда она продела руку под мою, и до нас донеслись музыкальные отголоски вечеринки внизу.
— Поехали со мной в Чикаго. Будем делить квартиру, а ты устроишься на работу в городе.
Часть меня этого хотела. Сохранить все как есть. Мы с Эйвери были вместе с утробы, и это был первый раз, когда нам предстояло расстаться. Одна мысль об этом отзывалась ноющей болью в груди. Но я знала, что Чикаго — не для меня.
— Я бы там чувствовала себя крысой в лабиринте, — призналась я. Мне нужны были просторы, свежий воздух, природа. А не смог и гудки машин.
— Неподалеку от города есть куча озерных поселков. Может, что-то из этого, — предложила Эйвери.
— Может быть, — повторила я. Но она услышала в этом слове отсутствие всякой определенности. Потому что я и правда не понимала, в чем мое предназначение.
Я потянула ее за руку, ускоряя шаг.
— Пойдем. Хотя бы один вечер — никаких разговоров о будущем. Ты же знаешь, мама с папой начнут давить сразу после выпуска.