Характер вступления той или иной литературы в эпоху Средних веков, содержание и смысл этого процесса в разных регионах и зонах были различны. Как правило, начиналось с распадения старых регионов, оставшихся от эпохи Древности.

Но эти старые регионы и составлявшие их литературы, конечно, не исчезали бесследно. Поэтому правильнее было бы говорить не о распадении регионов, а об их перестройке, о постепенном складывании — на всем протяжении Средних веков — регионов новых. В этом процессе рядом со старыми литературами принимали активное участие фольклор и литературы молодых народностей. Молодые народности не просто уничтожали и разрушали старую культуру: нанося ей сокрушительные удары и трансформируя ее, они сами к этой культуре приобщались, органически ее усваивали. Одни молодые народы (например, славяне, яванцы, вьетнамцы, японцы) строили свою культуру на собственных землях, рядом с землями, занимаемыми старыми народностями. Другие (например, германцы или арабы) — на чужих землях, тем самым вступая в более тесный контакт со старыми народностями, во многом с ними смешиваясь. В одних случаях такое смешение привело к утрате молодой народностью своей индивидуальности, как случилось, скажем, с остготами, захватившими большую часть Италии и основавшими там свое королевство. В других случаях молодая культура побеждала, как, например, культура арабов, захвативших Сирию и Египет, что привело здесь к уничтожению как местных литературных языков, так и их общего литературного языка — греческого — и к слиянию коптско-сирийской культуры с культурой арабов.

Итак, складывание новых литературных регионов шло разными путями в зависимости от характера разрыва в данном регионе с традициями древности и от характера вхождения в региональный литературный процесс литератур молодых народностей.

Так, в индийском регионе произошло не крушение древних традиций (хотя время Вед, упанишад, «Махабхараты» и «Рамаяны» уже прошло), а, наоборот, их дальнейший расцвет, связанный, в частности, с деятельностью целой плеяды замечательных писателей, со становлением авторского сознания и т. д. В это же время возникают такие значительные памятники санскритской литературы, навеянные фольклором, как, например, «Панчатантра». Однако разработка сюжетов, заимствованных из сокровищниц индийской древности — из «Махабхараты» и «Рамаяны», которые давали литературе также и повествовательные модели, остается отличительной чертой санскритской литературы на всем протяжении Средневековья (так, писатель I–II вв. Ашвагхоша строит свою книгу «Жизнь Будды» с использованием опыта «Рамаяны»; «Махабхаратой» вдохновлялся поэт VII–VIII вв. Магха, автор поэмы «Убиение Шишупалы»; на сюжеты «Рамаяны» создавали пьесы драматург VIII в. Бхавабхути и драматург IX–X вв. Раджашекхара и т. д.). Но древнеиндийские традиции оказываются исключительно действенными и для других литератур региона. Так, одним из первых памятников литературы телугу стало переложение двух книг «Махабхараты» («Андхра Махабхарата» Наннаи Бхатты, начало XI в.); в малаяльской литературе одним из первых значительных произведений стало переложение «Рамаяны» — «Жизнеописание Рамы» и т. д.

Итак, индийский культурный регион в условиях Средневековья складывается и существует при господстве традиций Древности, воплощенных прежде всего в санскритской литературе.

Переход от Древности к Средневековью в восточноазиатском регионе носил не столь эволюционный характер. Распад Ханьской империи и междоусобицы первых веков феодализма привели к существенной трансформации древних литературных традиций (заметное их сужение, известный стилистический «маньеризм», так называемый параллельный стиль и т. п.), поэтому Хань Юй имел основание противопоставлять современному ему состоянию литературы «древний стиль» (гувэнь), в возврате к которому он видел пути обновления литературы.

Еще больший разрыв со старыми традициями обнаруживает литература Ирана. Полагали даже, что между древнеперсидским и среднеперсидским этапами развития иранской литературы зияет пробел, охватывающий по меньшей мере полтора столетия. По-видимому, такого пробела не существовало, но памятники так называемой пехлевийской литературы, сложившейся в сасанидском Иране, в своем большинстве погибли в огне тех смут и потрясений, которыми отмечены III–VII вв. персидской истории. Таким образом, этот новый регион складывался в совсем иных условиях, чем соседний индийский.

Если срединная зона Старого Света в эпоху Средних веков распалась на два новых региона, то это не значит, что между ними были утрачены культурные связи. Они оставались; возникали порубежные литературные феномены, вроде персоязычной литературы Индии, где получило известное распространение мусульманство.

Также не были утрачены культурные связи и при распадении старой греко-римской зоны, хотя здесь религиозное противостояние приобретало порой весьма острый характер.

Процесс образования новых средневековых регионов мировой литературы протекал на протяжении всей эпохи. Если обратиться к результатам этого процесса, то следует различать регионы двух типов. Одни группируются вокруг старых литератур, имеющих за плечами свой богатый период Древности. Вполне очевидно, что такие регионы образуются раньше всего и на первом этапе своего существования состоят из литературы старой народности и устного народного творчества «варваров». В одних регионах такого типа в центре оказывается литература с древними традициями, использующая живой язык (китайский в восточноазиатском регионе, греческий — в византийском), в других — язык уже мертвый, употребляемый, впрочем, достаточно широко — кроме художественного творчества, в науке, культе и т. д. (санскрит в индийском регионе, латынь — в западноевропейском). Впрочем, литературные языки Византии (аттический диалект древнегреческого языка) и Китая (вэньянь) были далеки от разговорной нормы и в известной мере могут также рассматриваться как языки в достаточной степени архаизированные. Несколько иначе было в ближневосточном регионе. Здесь тысячелетними традициями обладала литература Ирана. Но не она стала тут ведущей. В результате арабского завоевания молодая арабская литература оказывала решающее воздействие на литературы покоренных народностей. В культурном отношении в момент завоевания арабы стояли ниже иранцев, но очень быстро восприняли их традиции, органически их переработав. Иранцы заимствовали у арабов не только религию и письменность, но и многие литературные формы и даже метрику (приспособив свой силлабизм к квантитативному принципу арабского стихосложения).

Итак, в период Средних веков сложилось пять новых культурных зон — индийская, восточно-азиатская, ближневосточная, византийская и западноевропейская, что соответствует пяти регионам — наследникам традиций Древности.

Рядом с ними, во взаимодействии с ними сформировались новые, молодые регионы, целиком составленные из литератур молодых народностей. Эти регионы не могли бы возникнуть без опоры на старые регионы, без использования их традиций и идущих оттуда творческих импульсов. Молодые регионы складываются несколько позже, по мере формирования входящих в них литератур. Состав этих регионов подвижен: в них постоянно входят новые литературы, причем этот процесс расширения региона продолжается и в следующем культурно-историческом периоде.

Развитие литератур молодых регионов протекает под воздействием старых литератур соседних регионов. Однако молодые литературы, ориентируясь на традиции соседних, старых, во многом избирают собственный путь развития и к исходу Средних веков оказываются подчас подлинными наследниками древних традиций. Это относится прежде всего к литературе Древней Руси, которая в восточноевропейской (византийской) зоне постепенно становится ведущей, оказывая плодотворное воздействие на соседние южнославянские и западнославянские литературы, находясь с ними в оживленном и многообразном культурном обмене.

Формирование регионов и включение в них отдельных литератур не могло осуществляться без постоянного и широкого литературного общения. Эпоха Средних веков — это время все более усложняющихся и множащихся литературных взаимосвязей. Они оказались возможными в условиях Средневековья в силу целого ряда причин.

Назовем, во-первых, политические контакты между народами и государствами. Такие контакты в Средние века далеко не всегда были дружественными. Цепью военных столкновений и затяжных войн отмечены взаимоотношения многих народов. Так, континентальная Европа вела непрерывную борьбу против скандинавов с севера, арабов (сарацин) с юга, гуннов, татар и некоторых других племен с востока. Китай вел долгие войны с соседями (в том числе с монголами), Индия подвергалась опустошительным нашествиям гуннов-эфталитов, а затем мусульман (тюрков, афганцев). Особо следует остановиться на случаях миграции народностей. Средневековье — это, как известно, время «великого переселения народов», время гигантских демографических перемещений и завоеваний. Культурными последствиями покорения арабами Египта, Сирии, Ирана и сопредельных земель стало сложение там совершенно новой, во многом арабоязычной литературы. Но вот другой, более частный случая. С первых веков Средневековья Британские острова, населявшиеся различными кельтскими племенами, подвергались постепенному скандинавскому завоеванию. Местное население, в I–V вв. испытавшее воздействие римской культуры, частично было оттеснено в Уэльс, Шотландию и даже континентальную Бретань, частично же смешалось с пришельцами. Так сложилась своеобразная средневековая англосаксонская литература, достаточно богатая и зрелая, оставившая такой значительный памятник, как «Беовульф». В XI в. в результате норманского завоевания она слилась с культурой новых захватчиков, принесших с собой французский язык и память о кельтском прошлом (в войсках Вильгельма Завоевателя было много бретонских сеньоров и дружинных певцов).