– Не смей так со мной говорить… У меня разговор к тебе серьёзный. О Миле и Никуше…

«Никуша»… Это имя вызывает у меня странные эмоциональные перепады. Она не виновата, что её любят больше. Она не виновата, что я её даже не знаю… Просто Мила распорядилась так. Она решила, что я слишком опасный для общения с её драгоценной дочерью… Отец послушал…

– Я понял… Еду, – отключаюсь и мне хочется просто отпустить руль… Отпустить… Съехать с этой обочины и полететь нахуй вниз с высоты в пятьдесят метров… Чтобы ощутить, как подушка ломает мне нос, рёбра протыкают лёгкие. Каждый удар, каждый болезненный вдох и… Пустоту.

Но каждый сучий раз я хватаю его снова и снова на повороте… А это значит, что жить мне всё-таки хочется…

Торможу машину, как всегда, на своём привычном месте. Батины две по праву стоят в гараже. И кто я такой, чтобы спорить с этим, правда?

– Вернулся…

– Я же сказал, десять минут. В чём такая срочность… – убираю ключи, снимаю куртку.

– Анжей… – вдруг замирает отец. – Мы решили, что переедем сюда… Мне тут комфортнее, Миле тоже… И…

– Ну, круто… Да здравствует семья, да…

– Ты не понял… – говорит он, заставив меня встать столбом.

– Слушаю… Говори.

– Тебе придётся… Съехать… Но я уже нашёл прекрасные варианты жилья для тебя…

Всё равно, что осколки влетают в грудную клетку. Я слушаю своего папашу, который только что намекнул, что выгоняет меня из дома, где когда-то жила моя мать… И мы… Всей семьей… Потому что ему и его новой жене приспичило жить тут… А меня просто никто не желает здесь больше видеть…

– Прикольно… – отвечаю, вновь сняв ключ с крючка и накидывая куртку.

– Анжей, слушай… Это не какие-нибудь лачуги для нищих. Это роскошные варианты… Анжей! – дёргает меня за плечо, и я тут же разворачиваюсь к нему всем своим станом. Замахнувшись, заставляю его чуть осесть.

– Не трогай меня, сука…

Больше он не говорит ни слова, а я уезжаю оттуда, потому что меня заебало быть для него невидимкой. Или даже тем, кто просто исполняет приказы… Я не маленький. Мне девятнадцать лет, но… Где-то в глубине души мне кажется, что я реагирую, как тот самый пацан, который остался без матери. Хотел отцовской любви, а вместо этого получил ебучие бумажки, из которых можно сшить одеяло, которое никогда не согреет, покуда его не сжечь нахуй к чертям собачьим…

***

Утром я просыпаюсь рядом с какой-то шлюхой по всей видимости. Не помню, как оказался тут. Но вроде как у неё дома… Не в притоне, уже хорошо… Зарекался бросить пить, так нет… Папаша снова меня окунул в бочку с дерьмом…

Кулаки сбиты какого-то хера… Кого бил, когда, где – не помню…

– Слышь… Телефон мой где? Ау… – тормошу её, и она тут же прячется под подушку, недовольно бормоча что-то себе под нос.

Я встаю, начинаю расхаживать по её хате. Быстро принимаю душ, одеваюсь, ищу телефон. Нахожу в куртке на входе.

Отец даже не звонил после этого. Знаю, что он понял, что мне нужно просто выдохнуть после новости о том, что меня «выселяют».

«Если передумаешь. Это мой номер», – я даже не помню, как отправил ей это вчера. На нервозе просто, пока бухал. Отлично… Она, блядь, даже не ответила…

Су-ка…

– Ты даже на завтрак не останешься? – спрашивает меня та бабища, а я надеваю ботинки и выхожу, хлопнув за собой дверью…

Иду к тачке… Не знаю, как доехал вчера сюда, но она стоит под её окнами. Сажусь… Выдыхаю… Понимаю, что мне нужен кофе. А ещё понимаю, что опоздаю на пары, но тревожит меня не это, а то, что эта маленькая и противная девчонка может пострадать из-за меня. Понятия не имею, почему вообще беспокоюсь за это дерьмо…

Поэтому педаль газа в пол и на пары…

По пути заезжаю в аптеку, потому что надо… Потом сразу в универ.

Едва сталкиваюсь с ней взглядами на крыльце, как в меня снова и снова влетают те самые осколки, а я как мазохист их принимаю… Мне хочется стереть этот взгляд. Хочется его сжечь… Но ещё сильнее хочется его разгадать.

И я ничего, сука, не могу с этим поделать.

Поэтому… Сажусь с Арефьевой ещё до того, как что-то там случится…

И склоняюсь к её уху.

– Когда и где ты собираешься прижать ту девчонку?

Она тут же смотрит на меня невинными глазами и сглатывает ком.

– С чего ты взял? Анжей…

– Да, брось. Не играй со мной. Когда и где… Я хочу посмотреть…

Она тут же задумчиво смотрит на меня и улыбается. Своей совершенно пустой и гадкой лыбой. Объективно говоря, по внешке лично для меня она шесть из десяти, хотя некоторые от неё откровенно прутся. Но я не понимаю этого. Она ненастоящая. Ресницы нарощенные, губы обколотые, волосы тоже не свои… Не знаю, может, кому-то и заходит. Мне как-то не очень. Кроме того, она деревянная в ебле. Оттого и взял её только раз.