Я быстро напряг мозг и память в попытке срочно вспомнить что-то очень важное.

Но не вспомнил. Пристрелить Хрущева, Горбачева и Ельцина?

Командирскую башенку и промежуточный патрон?

— Ничего кроме уже сказанного. Но пассаран, Онуфриев. Удачи тебе и попутного ветра.

Пока партизаны по моей команде обливали самолёты бензином и готовили аэродром к поджогу, я всё смотрел на несколько полных бензовозов стоящих в сторонке и прикидывал можно ли авиационное топливо заливать в бензобаки немецких автомобилей?

Я отловил Белякова, который с деловым видом опрашивал пленных, и спросил:

— Как вы думаете можно ли авиатопливом машины заправлять?

— В принципе можно. Авиатопливо чище и дороже чем обычное автомобильное. — ответил тот уверенно, — тут немцы рассказывают что в конце дня ожидается прилёт на ремонт более трёх десятков самолётов. Будем ждать?

— Нет, — ответил я быстро.- Нам критически важно слинять отсюда в течении часа. Немцы должны будут прислать сюда проверку с большим количеством камрадов из СС.

— Пленных аккуратно дырявим и перевязываем? — спросил он с явной иронией.

— Только так. Иначе фрицы в отместку могут начать расстреливать наших пленных. — сказал я твердо.

На это особисту нечего было возразить.

Тем временем Онуфриев выехал на ил 2 на взлётную полосу, оторвался от земли и стремительной птицей полетел на Восток.

Партизаны смотрели ему вслед с ощутимой завистью.

— Если всё будет хорошо скоро окажется у наших. — сказал кто-то.

— Мы тоже окажемся у наших, — успокоил его другой партизан. — просто не так быстро.

Спустя пару минут мы закончили грузить трофеи на машины погрузились на грузовики, прихватили с собой оставшиеся заполненные топливом бензовозы.

Пустые брать с собой не стали, тоже облили их бензином.

Когда мы уезжали в закат, то оставили за собой огромное зарево до неба.

Нам предстояло сделать резкий рывок на Восток чтобы убраться от немецких ищеек, рыщущих в поисках партизан, проехать сотню километров, затем сбросив след, повернуть снова к Каунусу. Немецкие рембаза танков и нефтебаза с нетерпением ждали нашего визита.

Эпизод 37

2.50 17.07.41

Сидя в машине, прислонившись головой к окну, я быстро уснул.

И мне приснился чудесный сон про то как я всё- таки дошёл до пивного бара в ту роковую пятницу, не встретив инопланетный голос, и в компании друзей пил вкусное ароматное пиво, закусывал чудесными гренками с сыром, которые очень хорошо умели готовить именно в этом баре, разговаривал про политику и женщин, с интересом поглядывал на столик неподалёку, где вместе с подружками сидела красивая яркая блондинка.

Друзья меня стали подначивать, мол, у тебя духу не хватит подкатить к такой красотке.

В обычное время не хватило бы конечно, но сейчас с литром пива внутри я чувствовал себя расслабленно и уверенно.

Я пошёл знакомиться, и неожиданно оказалось, что девушка, её звали Наташа, была не против пообщаться в романтическом ключе. Она рассталась со своим парнем, застав его с какой-то лахудрой, и просто жаждала выбить клин клином.

Через какое-то время мы оказались у меня в квартире, начали целоваться, раздеваться, и в этот самый момент Наташа неожиданно грубым мужским голосом заявила мне:

— Проснитесь, товарищ старшина, — и стала меня трясти, как медведь грушу.

Оказалось это Беляков.

— Ааа, — заревел я сердито.- Ты в курсе, Беляков, что ты ирод, каин, Навуходоносор, враг рода человеческого? Ты мне такой шикарный сон сбил. Довоенный, мирный. Я там с такой красивой девушкой познакомился. Что случилось-то?

Особист от начала моего спича сначала ошалел, а потом рассмеялся:

— Впереди колонна наших военнопленных, товарищ старшина. Надо бы освободить. Я уже дал команду чтобы наши остановились, но нужно ваше подтверждение. Вы ведь все-таки командир отряда.

— Ну раз я командир, то командую: пошли освобождать. — сказал я с важным видом.

Мы выпрыгнули из машины и с деловым видом отправились к немецкому фельдфебелю, который командовал конвоем военнопленных.

Удивительно, что на почти две сотни советских солдат пришлось всего пятеро немцев охраны. При чем каких-то дохлых, с карабинами, без пулемета и собачек. Если пленные на таких двинут в едином порыве, то легко порвут на фашистский флаг.

Мы обменялись с фельдфебелем запрещёнными впоследствии во всем цивилизованном мире приветствиями и начали расспрашивать куда командир конвоя путь держит со своими камрадами.