— Она одна не справится! — Тарасов упрямо мотнул головой. — Её нужно вести. Она шатается!

— Тогда веди.

— Но здесь пациенты! Грач в реанимации, медбрат этот под охраной, Залесская…

— Веди! — Шаповалов рявкнул так, что Тарасов инстинктивно вытянулся по стойке смирно. — За пациентами я присмотрю. Грач — мой сын, я его не брошу. С остальными справлюсь. Давно не дежурил, но руки помнят. А ты веди девчонку к Разумовскому. Это приказ.

Тарасов смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул.

— Есть.

Он повернулся к Ордынской.

— Чёрт с тобой. Держись за меня. Пошли. Быстрее!

Ордынская вцепилась в его руку, как утопающий в спасательный круг. И они побежали — насколько позволяли её подкашивающиеся ноги.

Шаповалов смотрел им вслед. Потом повернулся к каталке, на которой лежал медбрат-«спящий», и тяжело вздохнул.

— Ну что, парень, — пробормотал он. — Давай знакомиться. Ты — марионетка психопата. Я — отец другого психопата. У нас много общего.

Лестничная клетка, ведущая на минус первый этаж, встретила меня так, как встречают незваных гостей — наглухо запертой дверью.

Массивная, металлическая, с электронным замком, который горел злобным красным глазом. Над замком табличка: «Служебное помещение. Вход только для авторизованного персонала». Рядом сканер для пропусков и панель для ввода кода.

Я дёрнул ручку. Заперто. Дёрнул сильнее — никакого эффекта. Дверь даже не шелохнулась. Монолит.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Конечно же. Система безопасности. Автоматическая блокировка при скачке энергии.

— Двуногий, — Фырк подлетел к двери и принялся её обнюхивать, как собака — подозрительный пакет. — Тут защита. И я не про замок. Тут магическая защита. Серьёзная. Силовой контур, ментальный барьер… Кто-то очень постарался, чтобы сюда не лезли всякие любопытные. Ну, или чтобы оттуда не вылезло что-нибудь нехорошее. Как в банке! Нет, хуже. Как в банке, который находится внутри тюрьмы, которая находится внутри бункера, который находится на дне океана. Под охраной акул. Бешеных акул с лазерами на головах.

— Ты можешь открыть?

— Я? — он посмотрел на меня с выражением глубокого оскорбления. — Ты спрашиваешь меня — духа больницы, существо тонких материй и высших сфер — могу ли я открыть какую-то жалкую дверь? Конечно могу! Для меня это — как для тебя открыть форточку! Я просочусь туда, как туман сквозь щели, как дым через замочную скважину, как…

— Отлично. Открывай.

— … как мечта через закрытые веки! Но! — он поднял лапку. — Но есть один маленький нюанс. Крошечный такой нюансик. Я могу просочиться. Я — бестелесный дух, эфирное создание, сгусток чистой энергии. А ты — нет. Ты, двуногий, к моему глубочайшему сожалению, состоишь из мяса, костей и упрямства. И протащить тебя сквозь эту дверь я не смогу. Никак. Даже если очень захочу. Даже если буду тянуть изо всех сил. Ты просто размажешься по металлу, как… как… — он задумался, подбирая сравнение, — … как тот бутерброд…

— Фырк.

— Что?

— Мне нужно попасть внутрь. Сейчас.

— Ну так я же говорю — не могу тебя протащить! Физика не позволяет! Магия не позволяет! Законы мироздания не позволяют! Ты слишком… — он обвёл меня лапкой, — … материальный. Осязаемый. Мясной, в конце концов!

Я огляделся.

Коридор был пуст — все разбежались после ментального удара. Слева окно, за которым серело утреннее небо. Справа пожарный щит. Красный, с надписью «ПК-17». За стеклом огнетушитель, топор и лом.

Лом.

Старый добрый лом. Универсальный ключ ко всем дверям. Аргумент, против которого бессильны замки, засовы и системы безопасности.

Я подошёл к щиту и разбил стекло локтем. Осколки посыпались на пол, зазвенели. Выдернул лом. Грамм восемьсот, не меньше. Идеальный инструмент для деликатной работы.

— Ты серьёзно? — Фырк смотрел на меня с ужасом. — Ты серьёзно собираешься ломать дверь?

— Это единственный способ попасть внутрь.

— Но… но… — он замахал лапками. — Но можно же подождать! Найти того, у кого есть код! Позвонить охране! Связаться с Кобрук! Написать заявление в трёх экземплярах!

— Фырк. Там люди умирают. Прямо сейчас. Пока мы тут разговариваем.

Он замолчал. Посмотрел на меня. Потом на дверь. Потом снова на меня.

— Ладно, — вздохнул он. — Ладно. Круши. Варварствуй. Вандальничай. Но потом не говори, что я тебя не предупреждал. Когда тебе выставят счёт за ремонт — я буду стоять в сторонке и делать вид, что мы незнакомы.

Я подошёл к двери. Примерился. Размахнулся.

Первый удар по замку.

Металлический звон разнёсся по коридору, отдаваясь эхом от стен. Искры брызнули веером. Лом ударил точно в механизм — я целился в самое слабое место, туда, где электроника соединялась с металлом. Руку пронзила вибрация, отдалась в плечо.