500 Пены из Цербера уст и отравы из пасти Ехидны,

И заблужденье ума, и слепого забывчивость духа,

И преступленье, и плач, и свирепость, и тягу к убийству.

Все это перетерев и свежею кровью разбавив,

В медном сварила котле, зеленой мешая цикутой.

505 Перепугались они, а богиня неистовый яд свой

В грудь им обоим влила и глубоко сердца возмутила.

Ровным движеньем потом раскачивать стала свой факел,

Двигая быстро его и огнями огни догоняя.

Так, исполнив приказ, с победой в пустынное царство

510 Дита она отошла и змею на себе развязала.

Миг, — и уже Эолид, в серединном беснуясь покое,

Кличет: «Эй, други, скорей растяните-ка по лесу сети!

Только что видел я тут при двух детенышах львицу!»

И, как за зверем, бежит по следам супруги, безумец,

515 И с материнской груди младенца Леарха, который

Ручки, смеясь, протянул, хватает; и дважды и трижды,

Словно пращу закрутив, разбивает, жестокий, о камень

Личико детское. Тут, наконец, и мать заметалась, —

Мука ль причиной была иль разлитие яда, но только

520 Взвыла она, вне себя, и, власы распустив, побежала.

И, унося, Меликерт, тебя на руках обнаженных, —

«Вакх, эвоэ!» — голосит. При имени Вакха Юнона

Захохотала: «Тебе пусть поможет, — сказала, — питомец!»

В море свисает скала; из-под низу ее размывают

525 Волны; она от дождей защищает прикрытую заводь;

Вверх выдается, челом протянувшись в открытое море.

Ино вбежала туда, — ей безумие придало силу, —

И со скалы в глубину, забыв о каком-либо страхе,

Бросилась с ношей своей. Сотрясенные вспенились воды.

530 Тронута внучки меж тем незаслуженным горем, Венера

К дяде ласкается так: «Нептун, о вод повелитель,

Первое после небес имеющий в мире державство, —

Просьба моя велика, но близких моих пожалей ты,

Что у тебя на глазах в ионийскую кинулись бездну!

535 К моря богам их причти, — если только любезна я морю,

Если в божественной я глубине в дни оные сгустком

Пены была и от ней сохраняю по-гречески имя!» 185

Внял молящей Нептун и все, что в них смертного было,

Отнял, взамен даровав могущество им и величье.

540 Он одновременно им обновил и наружность и имя:

Богом он стал Палемоном, а мать Левкотеей богиней.

Сколько достало их сил, за ней из Сидона подруги

Шли и у края скалы след ног увидали недавний,

В смерти ж ее убедясь, о доме Кадмеида плакать

545 Стали, в ладони бия, себе волосы рвали и платья.

Несправедливость хуля и чрезмерную злобу Юноны

К прежней сопернице, в гнев богиню ввели. Не Юноне

Брань выносить, — «Из самих вас памятник сделаю, — молвит, —

Ярости лютой моей!» И за словом не медлило дело.

550 Та, что преданней всех их была, — «Отправляюсь, — сказала, —

В волны, царице вослед!» — и прыгнуть хотела, да только

С места сойти не смогла и к скале прикрепленной осталась.

Вот, как положено, в грудь ударять собиралась другая

С воплем, но чувствует вдруг: коченеют недвижные руки.

555 Эта лишь руки свои простерла к широкому морю, —

Так, вдруг каменной став, руками и тянется к морю.

А у другой, что, вцепившись, рвала себе волосы в горе,

Ты увидал бы, — персты в волосах отвердели внезапно.

Кто в положенье каком застигнут, стоит и поныне.

560 Часть превратилась в птиц. Над той пучиной поныне

Режут поверхность воды оконечностью крыл Исмениды.

Агенорид 186 и не знал, что дочь их и внук малолетний

Стали богами морей. Побежденный несчастьем и рядом