Я почувствовала внезапный глухой толчок осознания.

Рядом… рядом дракен.

Я не думала, что во мне осталось достаточно сущности, чтобы понять, кто это.

— Я имею в виду, посмотри на Аттеса, — продолжал Колис, его испачканные кровью белые брюки колыхались, когда он приблизился к одному из колонных входов в нишу. Темно-багровые тени извивались под кожей его живота и груди. — Не стоило почти никаких усилий вывести его из игры. — Он покрутил головой из стороны в сторону, словно разминая затекшие мышцы. — С другой стороны, он больше не Первородный Двора. Это ослабляет его. — Он сделал паузу. — Она ослабляет его. — Он хмыкнул, когда я вздрогнула. — Идиот.

— Ты закончил болтать? — спросил Теон.

Колис остановился.

— Хорошо. Может, тогда ты поймешь, что в коридоре подозрительно тихо. — Я не видела ухмылки на лице Теона, но слышала её в голосе. — И ты также мог бы заметить, что Аттеса здесь больше нет.

Голова Колиса дернулась туда, где лежал Аттес. Его ноздри расширились.

Громовой удар сотряс поместье, пуская тонкие трещины по куполообразному потолку. Затем сверху раздалось низкое, рокочущее рычание.

Тени под кожей Колиса замерли, когда он поднял взгляд.

— Я пришел не один. — Эйзер сорвался с пальцев Теона, когда тот наклонил голову. — И тебе следовало это знать. Почувствовать.

Клубящаяся тьма под кожей Колиса сгустилась.

Смех Теона был низким и грудным. Вызывающим. — Похоже, кого-то изгнали из Илизиума.

Я понятия не имела, что это значит, но Колис — явно знал. Кожа на его руках натянулась, когда он зарычал. — К черту Мойр.

Колис развернулся, его взгляд впился в мой. Он рванулся вперед—

Заряд эйзера врезался в него, подбросив в воздух. Он отлетел назад, эйзер подсветил его вены, когда он ударился о колонну. Камень треснул и содрогнулся. Он упал на колени, но не остался лежать. Через мгновение он уже был на ногах и шел прямо ко мне.

— Ты не знаешь, когда нужно остановиться. — Еще один залп эйзера вырвался из рук Теона. — Никогда не знал.

Колис пригнулся, но эйзер задел его плечо, развернув на месте. Ударившись о край возвышения, он выставил руку и удержался.

— Ой, — выдавил Колис. — Это кольнуло.

— Это сделало больше, чем просто кольнуло. — Теон двинулся вперед, его очертания стали четче. К его груди были пристегнуты кинжалы, а под черно-бронзовым шлемом глаза сияли серебристым огнем. — У тебя дыра в плече. На случай, если ты не заметил.

Боги, я хотела, чтобы дыра была у него в голове.

— Просто царапина. — Колис выпрямился и опустил подбородок. Золотисто-светлые волосы упали вперед, обрамляя лицо. — Чего нельзя будет сказать о тебе, когда я закончу. — Он одарил меня улыбкой, обнажая зубы и клыки — клыки, перепачканные моей кровью. — Мы не закончили, со’лис.

Пошел ты.

Я не произнесла ни слова. Не могла. Язык казался слишком толстым и тяжелым. Но, судя по тому, как сущность вспыхнула в его рубиновых глазах, он понял, о чем я думаю.

Раздался громкий стон: колонна, в которую врезался Колис, повалилась вперед. Сердце замерло, когда она начала падать на меня. Боги, у меня было чувство, что я определенно это почувствую, когда она приземлится на меня. В отчаянии я попыталась призвать сущность, но слабый импульс ни к чему не привел. Я не могла даже поднять руки—

Внезапно передо мной оказались две ноги в кожаных штанах. Сеть серебристого эйзера вырвалась из кончиков пальцев одной руки, в то время как эйзер начал формироваться в другой — сущность удлинялась и принимала форму копья. — Уведи её отсюда, — скомандовал он.

Мгновение спустя какая-то тень вырвалась из ниши, проносясь через зал.

— Ты всё-таки привел друга. — Тени, пронизанные багрянцем, поползли по плечам Колиса, когда он рассмеялся. Он поднял руку, и темный эйзер хлынул по его предплечью.

— Друга? — хмыкнул глубокий голос, когда новоприбывший нырнул под поток эйзера и, опустившись на колено, проскользил по полу. Он замер рядом со мной. Темный капюшон скрывал его лицо. Даже когда он повернул голову, я всё равно мало что увидела. Я уловила лишь оттенок кожи — что-то среднее между загорелой и оливковой, и глаза такого глубокого синего цвета, что они граничили с аметистовым.

И шрамы — два глубоких прямых пореза, начинавшихся на середине лба и заканчивавшихся у уголков губ.

Я не могла… почувствовать, кто он такой, что, как мне казалось, должно было беспокоить меня больше, чем на самом деле.

— Я ему не друг, — ответил незнакомец, который явно был богом.

— Не лги. — Теон рассмеялся, разворачиваясь и метая копье из эйзера. — Ты мой лучший друг.

Бог фыркнул. — Погоди, пока ты не уснешь, — пробормотал он, и я начала думать, что этот разговор мне чудится. Незнакомец повернул голову ко мне, и хотя я больше не видела его черт, я чувствовала его взгляд. — Привет.