Обхватив лицо Дрона, целую его, яростнее потираясь о него. Он стонет мне в губы и жмурится. Его всего трясёт. У меня на лбу скапливается пот. Сила нарастает. Боль усиливается. Мои яйца поджимаются. Дрон уже с остервенением давит пальцами мне на плечи. Я смотрю снова в его глаза, ища в них мольбу остановиться. Но вижу в них лишь желание. Чистое, неприкрытое желание. Хватаю его руку и кладу его два пальца себе в рот. Я сосу их, прикрыв глаза и представляя, что опускаюсь на колени, а его член оказывается у меня во рту. Я стону, рывком проскользив своим членом по его. Глаза Дрона распахиваются от изумления, а затем он весь словно замирает. Его рот ещё больше приоткрывается, он хватает им воздух, когда я выпускаю его пальцы изо рта. И затем он кричит, а я целую его, поглощая крик. Дрон кончает, я это быстро понимаю. Он кончает так красиво. Так искренне и с полным недоумением, что такое бывает. Он кончает, и его дрожь становится такой сильной, словно вибрация в моих яйцах. Я кончаю, когда чувствую, как влажность растекается по его брюкам. Дрон стонет. Каждый стон я слышу. Я кончаю, блять, как гейзер, кажется. Мой член вздрагивает, пока не выплёскивает всё.

Тяжело дыша, я опираюсь о стену рядом с плечом Дрона. Его тело до сих пор дрожит. А потом до меня доходит.

Что я наделал? Что?

Я резко отстраняюсь, насколько это позволяет пространство.

— Боже, прости меня! Прости меня! Дрон, прости меня! — Паника накрывает меня. Я начинаю рыдать, как мудак, касаясь его лица. — Прости меня! Я не хотел! Я не хотел! Прошу, прости меня! Я… я…

Слёзы катятся по моим щекам. Они туманят моё зрение. И так хреново становится. Я чувствую себя таким жалким. Таким ничтожным. Таким мудаком. Почему это дерьмо случается только со мной? Почему сейчас? Я же не хотел. Блять, я изнасиловал Дрона. Я просто взял и сделал то, что хотел. Знал ведь, через что он прошёл. Я…

Холодный воздух врывается в мои лёгкие. Я захлёбываюсь им, а затем падаю на что-то мягкое. Где-то вдалеке я слышу голос Дрона. Я снова начинаю рыдать. Мне так плохо и так дерьмово внутри. Что я за мудак? Как я мог? Я тоже насильник? Я такой же, как те ублюдки, которые сделали это с ним? Забрали его у меня? Даже не дали мне возможности? За что?

— Роко, — меня бьют по щекам, я открываю глаза и часто моргаю. — Роко, давай вставай. Мы не можем провести ночь в такси. Давай.

— Дрон? — озадаченно смотрю на него и обхватываю его лицо. — Мне так жаль. Мне очень… очень жаль. Я не хотел… я… прости меня. Не нужно меня ненавидеть.

— Я не ненавижу тебя. Пошли. Можешь стоять?

Киваю, но меня шатает. Боже, меня сейчас вырвет.

— Давай, не сдерживайся. Давай, — Дрон наклоняет меня, придерживая за талию, и меня рвёт прямо на улице. Даже не знаю, где я нахожусь. Но, блять, меня выворачивает наизнанку. Горло болит, как и живот.

Меня подхватывают подмышки и тащат. Я пытаюсь идти сам, но это так жалко.

— От меня воняет, — хриплю я.

— Да, есть такое, но ничего. Сейчас примешь душ, и станет лучше.

А потом я снова вспоминаю.

— Дрон, прости меня… прости меня, я не хотел. Это само… я… не хотел. Врежь мне. Я заслужил. Я… прости меня. Я не насильник. Я же не…

— Роко, господи, прекрати орать на весь этаж. Просто закрой рот, — рявкает он на меня.

Дрон, что, щупает меня? Нет, он пытается приподнять меня, потому что ноги меня не держат. Приоткрываю глаза, перед которыми всё плывёт. Дрон открывает дверь и заводит меня внутрь. Я не знаю это место. Это не моя квартира.

— Давай, пошли в душ. Сколько ты выкурил, Роко?

— Что? — непонимающе моргаю. — Мне жарко.

— Роко, посмотри на меня, — перед моим лицом появляется лицо Дрона, и я расплываюсь в улыбке.

— Ты такой красивый… как ангел. Я сразу заметил твои глаза… они такие чистые… такие пронизывающие… да, ветер.

— Сколько ты выкурил сегодня травки, Роко?

— Я не курил, — отрицательно мотаю головой, а затем стону. Моя голова сейчас взорвётся. — Мне плохо… меня сейчас стошнит…

— Чёрт.

Меня куда-то ведут. Я падаю на колени и оказываюсь прямо лицом в унитазе. Опять меня выворачивает наизнанку. Хватаюсь пальцами за ободок унитаза, в ушах стучат басы громкой музыки.

Где я?

Оглядываюсь и не могу понять, куда меня занесло. Я не узнаю это место. Туалет клуба? Почему мне так плохо? Почему всё такое розовое и мрачное?

— Роко, выпей, — словно сквозь вату в ушах я слышу голос отца. Он здесь? Ну, блять. За что? Почему он.

Я не двигаюсь, надеясь, что просто стану невидимым. Не хочу расплачиваться ещё и за это. Не хочу снова в клетку. Там больно и страшно. Не хочу…

Мои зубы бьются о стакан. Вода кажется такой ледяной. Но я понимаю, что это вода. Я в себе. Я смогу сделать вид, что просто отравился. Я смотрю на отца, он поит меня. Он никогда так не делал, даже когда я болел. А болел я редко, кажется. Я не помню. Почему я ничего не помню?

— Отвали, — рявкаю я, когда обида поднимается из моей груди. — Не нужно играть роль заботливого папочки! Тебе насрать на меня!

Отталкиваю его и встаю. Меня не держат ноги, и я облокачиваюсь о холодную стену.

— Роко, я же…

— Нет, — шиплю я, мотая головой. — Нет. Не смей даже ничего говорить мне. Не смей, мать твою! Я сказал, чтобы ты оставил меня в покое! Я не знаю, где Рэй! И мне откровенно похуй, ясно? Отъебись от меня, пап!

— Роко, прекрати! — кричит он на меня и делает шаг ко мне.