Вот только это опять ни на что не повлияло, и обо мне вспомнили только на третьи сутки, как мы вышли из гиперпространства. В какой-то момент раздался строгий голос,

— Встать.

А через минуту, полка, на которой я продолжал лежать, убралась в стену, спихнув меня на довольно грязный пол. Конечно, я не прореагировал на слова, изображая подавленного человека, которого держали в одиночной камере несколько недель, не объясняя ничего. После этого открылась часть стены и мне сообщили, что должен пройти по коридору и принять душ. Здесь уже изображать дурочка не стал, хотя проделал всё с явной опаской и пройдя метров тридцать по очень узкому коридору, попал в ещё одну комнату, метр на метр, где мне предложили снять одежду и зайти внутрь. Комфортом здесь и не пахло, но я был рад даже холодным струям сильно пахнущей антисептиком воды. Правда, процедура помывки была недолгой, но пот и грязь с меня смыло, чему я был рад, хотя что ожидает меня впереди, я не знал. На выходе меня ждал уже чистый комплект одежды в виде комбинезона, который я надел на себя, а меня пригласили проследовать дальше, по другому коридору, открывшемуся в стене.

Идя по более широкому коридору, следуя за стрелкой на полу, я надеялся, что мои мучения на этом закончились, ведь не зря меня куда-то отправили, да ещё на корабле, совершив прыжок через гиперпространство.

Глава 13.

черновик

Наследник. Неизвестная звёздная система.

Долго идти не пришлось, пара переходов, подъём на лифте и вот я выхожу в ещё один зал, в котором расположена капсула, похожая на медицинскую, только очень примитивную

— Лечь в капсулу, для прохождения диагностики, — прозвучал безжизненный голос, лишённый каких-либо эмоций, голос.

— Что здесь происходит? Куда меня привели, я требую адвоката, — попытался возразить я.

В тот же миг на потолке замигали красные лампы.

— Отказ подчиниться, задействую протокол ликвидации, — прозвучал тот же голос, а с потолка выдвинулось две плазменные скорострельные турели.

— Да иду я, иду, — произнёс я, подходя к капсуле, крышка которой при моём приближении стала открываться.

Пришлось подчиниться. Снять одежду, как было указано на дисплее капсулы, и улечься внутрь. Крышка плавно закрылась с небольшим шипением, отсекая меня от внешнего мира и сразу же включился медицинский сканер, просвечивающий меня довольно тщательно. Не успел он закончить, как внезапно выскочившая игла, вонзилась мне в бедро, сделав болезненный укол, но очень быстро. Я уже начал ждать уведомление от нейросети, что мне вкололи, но ответ немного озадачил.

— Взяты образцы тканей и костного мозга.

Непосредственной опасности нейросеть не увидела, и я остался лежать, дожидаясь конца всех процедур обследования. Через пятнадцать минут крышка открылась, а на месте старого комбинезона лежал новый, ярко-красного цвета с цифрами на груди и спине. Похоже, мои самые мрачные предположения оправдались, я попал в тюрьму или вообще на каторгу.

Стрелки на полу мигали, показывая, куда мне идти, а с учётом ускорения мигания, было понятно, что много времени на одеться, мне не дадут. Стрелки привели меня к очередной двери, пройдя которую я оказался в огромном, даже не знаю, как правильно назвать это помещение. Ангар, зал, с пустотой в центре и расположенных по кругу ниш с решётками, образовывая гигантский круг радиусом сотни метров, в центре которого парил редкий мусор, сообщая о невесомости.

На меня обратили внимание из соседних камер. Как я их назвал. Такие же, как и я люди, одетые в такие же скафандры, часть из которых были уже выцветшими, что говорило о длительности нахождения человека или, правильнее сказать, заключённого в этой тюрьме. Пройдя по стрелке, дошёл до большой камеры, где стояли два десятка нар, а внутри находилось с полусотни человек. Запах. Был ещё тот, но поживший на станциях в тесноте, встречал и не такое, поэтому, дойдя до свободной койки, уселся на неё. Осматривая притихших людей, взиравших на меня с некоторым интересом. Что удивительно, никто не бросился ко мне что-то спрашивать или выяснять отношения, поэтому просто улёгся на пластиковое покрытие, слегка мягкое и стал обдумывать сложившуюся ситуацию.

Не прошло и двадцати минут, как свет стал гаснуть, а все быстро разошлись по своим койкам, что свидетельствовало о наступление условной ночи.

— Слышь, парень, ты, откуда такой? За что тебя сюда? — раздался тихий шёпот с верхней койки, где лежал один из заключённых.

— А где я?

— Чё, не сказали, куда тебя отправили? Странно, обычно всех предупреждают, да и догадываться должен за что здесь. Пожизненная тюрьма, для особо опасных преступников. Ты не смотри, что все спокойные тут, за любую попытку силового решения вопроса, сразу стреляют и не смотрят, что могут задеть, поэтому увидел заварушку, лучше сразу беги в сторону, — произнёс сосед.

Я ничего не стал отвечать, вообще, не понимая, что мне делать дальше, а подтверждение слов соседа, получил уже через полчаса. Напротив нашей камеры на той стороне пустоту сверкнула вспышка от плазменного заряда и раздался крик боли, а следом последовало ещё два выстрела, и крики оборвались, а скоро я сам заснул, выставив нейросеть на режим охраны.

Новая Империя. Император Карл третий.

Малый тронный зал, в котором молодой по меркам империи император, принимал чиновников. Небольшой трон. Стоял у длинного стола, в виде щупалец осьминога, распростёршиеся пор всему залу. На концах этих щупалец сидели чиновники и аристократы, приглашённые на совещание. Всё было обставлено достаточно скромно, чтобы не отвлекать от работы, да и все присутствующие не сводили своего взгляда с самого императора, считывая его малейшее движение или жест.