Она хотела возразить, но я положил деньги на прилавок.

— Пожалуйста. Для меня это важно.

Ванда вздохнула, но приняла деньги.

— Ты очень хороший человек, Алекс Доу, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Будь осторожен с Волками, они крайне опасные люди.

Взяв покупки, я улыбнулся старушке.

— Всё будет хорошо. Мы просто поговорим. — А если они попытаются гнуть свою линию, я согну их. — Берегите себя, Ванда. И Майкла берегите. Если тот человек вернётся — просто скажите, что не знаете, где меня найти. Ведь это правда.

Она кивнула.

— Удачи тебе, Алекс.

Благодаря удобному выходу в подворотню я спокойно вернулся во флигель и тут же поднялся на кухню. Разложил покупки на шатком столе. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу всё чаще и чаще. В целом это хорошо — на улицах будет намного меньше людей, а значит, вероятность встретить случайных свидетелей станет ещё ниже.

Но сейчас нужно заняться самой важной частью подготовки к охоте. Без правильных составов мне не справиться с Давидом.

Плита с несколькими конфорками идеально подходила для моей задачи — можно будет одновременно готовить разные ингредиенты. Металлическая миска заменит мне ступку, а рукоять ножа — пестик.

Корень сонной лозы я нарезал тонкими ломтиками и положил в миску с небольшим количеством воды. Поставил на огонь, дожидаясь, пока жидкость начнёт закипать. Сонная лоза — одно из растений, о которых мне рассказал Майкл. Её используют для успокоительных отваров. В малых дозах она вызывает сонливость и расслабление мышц. В больших — полный паралич двигательных функций при сохранении сознания. Жертва всё понимает, всё чувствует, но не может пошевелиться.

Идеально для допроса. Или для техники, которую я хочу применить на Давиде.

Внутри меня разгорелся азарт охотника. Ничто не сравнится с охотой на разумную и опасную добычу.

Пока корень вываривался, я занялся пыльцой лунника. Растёр её до состояния мельчайшего порошка, добавил несколько капель спирта. Лунник — редкая трава, растущая только в тенистых лесах. Её пыльца обладает интересным свойством: она подавляет волю, делает человека податливым, внушаемым. Допрашиваемый начинает отвечать на вопросы, даже не осознавая, что говорит.

В сочетании с сонной лозой — фактически идеальная сыворотка правды. Тело обездвижено, разум открыт. Но это если ты хочешь просто допрашивать человека. А если подойти к подобному с фантазией, то перед тобой раскрываются очень широкие горизонты.

Мало использовать правильные пропорции — нужно усилить их третьим компонентом.

Эфир болотного мха я добавил в самом конце, когда отвар уже остыл до комнатной температуры. Маслянистая жидкость с резким запахом плесени растворилась почти мгновенно. Этот эфир — редкий катализатор, который заставляет активные вещества распадаться в организме за считанные часы и заодно усиливает эффективность первых двух компонентов. Три, максимум четыре часа — и в крови не останется никаких следов.

К моменту, когда тело найдут, ни один патологоанатом не определит, что кто-то его отравил. А следы от игл можно скрыть другими методами.

Я усмехнулся. В моём прошлом мире такой состав стоил целое состояние. Здесь же ингредиенты продаются на обычном рынке, и никто даже не подозревает об их истинном потенциале. То ли местные алхимики совсем разучились думать, то ли это знание просто было утеряно, или, что ещё вероятнее, никто о нём никогда не знал.

Готовый состав я перелил в маленький стеклянный флакон. Получилось около тридцати миллилитров — для моих целей более чем достаточно.

Теперь нужно подготовить мой основной инструмент.

Я разложил иглы на чистой ткани. Двадцать четыре тонких стальных жала, поблёскивающих в тусклом свете. Взял пинцет и начал методично обрабатывать каждую, окуная кончик в яд и давая высохнуть.

Достаточно одного укола в правильную точку — и буквально через несколько ударов сердца жертва не сможет пошевелиться. Ещё через пять минут она будет отвечать на любые вопросы. А через несколько часов от яда не останется и следа.

Идеальное преступление.

Работа заняла около получаса. Когда последняя игла была готова, я аккуратно сложил их в небольшой кожаный футляр, который сшил сам из обрезков старой куртки. Двенадцать игл в одном ряду, двенадцать в другом. Компактно, удобно, всегда под рукой.

Оставшееся время до вечера я провёл в медитации. Словно скульптор, отсекающий всё лишнее от куска мрамора, чтобы получилась прекрасная статуя, я отсекал все мысли, сосредоточившись только на охоте.

Тень дремал в татуировке, изредка посылая мне образы своих желаний. Тёмные коридоры. Запах крови. Визг умирающей добычи. Он тоже готовился — но по-своему.