Но тут возникает проблема. — Даффи задумчиво причмокнул губами. — Ресурс-то ограничен! Нет сердечно-сосудистой системы — нет и кроветворения. Сколько есть крови, столько и есть, и больше не будет. И тогда у меня появилась идея: мы ведь можем снабжать его организм кровью, которую он, если бы мог, добывал себе сам. К тому времени, как я уже сказал, он по всем признакам умер. Только что не смердел. Сначала я соорудил из человеческих тканей и сосудов, какие удалось раздобыть, подобие сердца — нечто, напоминавшее большую репу. Очень быстро выяснилось, что необходимо увеличить его мощность и наладить поступление наиболее расходуемых ингредиентов. К сердцу теперь прилагаются приспособления, играющие роль левых и правых желудочков. Я сделал три стальные камеры — с титаном как-то не сложилось — в брюшной полости, каждая — по восемьсот граммов весом, плюс шестьсот ярдов трубок, выполняющих функцию аорты, и шестнадцать клапанов — чтобы избежать сгустков. Потом мы соорудили генератор и… Ладно, не буду утомлять вас подробностями.

Мертвой хваткой держа пленника за предплечье. Том Даффи свободной рукой величественно указал на болтающиеся повсюду тела:

— Все они живы — вливания физраствора и капустная диета очень хороши для сердца и кроветворения, — а их кровь постоянно и медленно переливается главному телу этой установки. Которое… Черт знает что оно с ней делает: ну, скажем, превращает воду в вино. Мы это вино пьем. Вот так все просто.

— Вы что-то вводите им… Я видел. — Блумлейн кивнул в сторону Элинор Ривайн. — Я видел, как она вколола что-то моей жене.

— Просто соединение основных металлов, разрушающее нервную систему, — объяснил Даффи. — Они живы, но не могут двигаться. Я имею в виду сколько-нибудь существенные и осмысленные движения. Открывают и закрывают глаза, иногда пытаются говорить. Но это нечто совершенно бессвязное.

Блумлейн взглянул на обнаженного мужчину, висящего среди других тел, потом перевел взгляд на Тома Даффи:

— Вы теперь говорите как-то иначе. У вас нет…

— Простонародного говора? Я образованный человек, мистер Блумлейн. Не хочу сказать, что я лучше других жителей Памп-Хэндл. Просто знаю больше. Мы с Милдред усвоили местную манеру говорить, но, когда речь заходит о работе, забываюсь… — Он изобразил на лице выражение тупого деревенщины. — Нельзя быть таким, какой ты на самом деле, чтобы вокруг не поняли истинной важности происходящего. — Он засмеялся. — Понимаете?

Блумлейн кивнул.

— Боюсь, что вам давно пора.

Блумлейн уперся и весь напрягся:

— Подождите!

— Теперь что?

— Позвольте мне тоже… пить эту кровь.

Даффи покачал головой:

— Нам нужно еще одно тело. Они же умирают — сердечная недостаточность, эмболия и так далее. Мы ничего не можем с этим поделать. А когда их сердца перестают работать, какой от них толк? Что бы ни было, мы должны регулярно снабжать нашего мэра свежей кровью.

— Но я молод… Я могу…

— Возраст здесь ни при чем. Его кровь омолаживает, сколько бы лет ни было человеку, который ее пьет.

Блумлейн обвел глазами горожан:

— Здесь все? Это полный состав?

Даффи кивнул.

— Ну, одним больше, одним меньше… — Вдруг Блумлейна осенило. — Вы можете взять того парня из грузовика, моеговампира. И тройняшек. Вы сказали, что вам нужен еще только один.А васзато станет больше…

— Да, станет больше тех, кто зависит от мэра.

— Но я умею водить машину. У нас есть грузовики… — Блумлейн не договорил, потому что понял, что это не аргумент. Среди них наверняка есть люди, умеющие водить. А грузовики они так и так заберут себе, когда… Он старался недодумывать. — Мы могли бы путешествовать. Я знаю кучу мест в окрестностях, где вы могли бы существенно пополнить ваши запасы.

Даффи задумался на секунду и обвел взглядом остальных. Элинор пожала плечами.

— Он прав, Том, — подала голос Милдред Даффи и приподняла брови.

Блумлейну не понравилось выражение ее лица. Он и сам не понимал почему, но только не понравилось.

Даффи кивнул и ослабил хватку. Потом совсем отпустил Блумлейна и отступил на шаг. Блумлейн потер онемевшее предплечье.

— Ладно, — сказан Даффи. — Но я еще кое о чем не сказал.

Даффи отошел к остальным горожанам:

— Кроме множества врак, есть одна правда о вампирах. Распятия, чеснок, серебро — это все нам нипочем. Но нам нельзя попадать под солнечные лучи. Понимаете, к чему я веду?

Блумлейн отрицательно помотал головой. Но улыбка, которая уже расцвела у него в душе, увяла.

— Вы отвезете нас в эти самые места, про которые говорили. Мы займемся вашими грузовиками — скоро их никто не узнает, и можно будет спокойно ездить на них днем. Но вы будете в кандалах. На всякий случай.

— Но… как же я смогу возить вас днем, если?..

— Вам солнце не повредит, мистер Блумлейн, — мягко заверил Даффи. — Вы не будете пить целебную кровь.

— Послушайте… Но мы же договорились… Минуточку…