Всё было ради её удобства.

Лжец.

Я хотел оказаться между её бёдер — и оказался, опираясь одной рукой о раму сверху, чтобы не придавить её весом. Она обвила меня ногами, и желание, которое копилось в позвоночнике последние недели, вспыхнуло огнём.

Я поцеловал её шею, нашёл точку, от которой её тело выгнулось — и улыбнулся, когда услышал резкий вздох и почувствовал, как её пальцы сжимаются в моих волосах.

— Тебе это нравится.

— Да, — она выгнулась навстречу, и я возненавидел одежду между нами почти так же сильно, как благодарил её.

— А это? — я начал расстёгивать пуговицы её рубашки, целуя каждый сантиметр открывающейся кожи.

— Да. — Она направила мою голову ниже, и я не стал сопротивляться, скользнув языком по её соску.

Она ахнула, и я взял его губами, слегка проводя зубами. Затем сделал то же самое с другим, рукой прикрывая первый. Вес её груди в моей ладони был восхитительным, а её отклик просто сводил с ума.

Я не мог взять её. Не здесь. Не так.

Но её тело давало все зелёные огни — она выгибалась, дрожала, дышала рвано, когда я опустился ниже по её животу. Последняя пуговица отлетела, и она лежала передо мной обнажённая до пояса.

— Ты прекрасна, — прошептал я, поднимая голову.

Её губы были припухшими, грудь — полной, розовой, блестящей от моих поцелуев. Она была воплощением каждой фантазии, глядя на меня глазами, затуманенными желанием. — Я хочу тебя.

— Кэлли… — Её имя прозвучало как стон.

— Уэстон, — умоляюще выдохнула она, двигаясь бёдрами. — Я хочу тебя.

— Здесь слишком холодно, чтобы я мог раздеть тебя. — Мои губы коснулись пояса её джинсов.

— Мне всё равно.

Её глаза встретились с моими — и желание там полностью совпадало с тем, что сжигало меня изнутри.

Я вернулся к её телу, проходя тем же путём, застёгивая пуговицы, мучая нас обоих тем, чего мы не могли иметь. Затем снова завладел её губами, целуя долго, глубоко, пока жар между нами не стал огнём.

— Я не могу перестать тебя целовать, — признался я, рукой прижимая её бедро, чтобы двигаться сильнее. Напряжение было слишком сильным и недостаточным одновременно. Всё в этом было слишком — и недостаточно.

— Тогда не надо. — Она прикусила мою нижнюю губу и потянулась между нами, обхватив ладонью мой член и сжав его через ткань джинсов.

— Каллиопа. — Её имя прозвучало хриплым, сорванным звуком у меня на губах.

— Пожалуйста. — Она провела рукой по всей длине. — Не думай. Не рассуждай. Просто будь здесь со мной, Уэстон.

Я хотел её слишком сильно, чтобы отказать, но я не собирался трахать её наскоро в самой неудобной обстановке, которую только можно придумать. Но и оставить её желающей — тоже не вариант.

Я расстегнул пуговицу на её джинсах. — Тебе придётся отпустить меня, иначе это не сработает, — прошептал я ей в губы.

— Я не хочу отпускать. — Она провела языком по моей нижней губе, затем слегка пососала её.

— Я сделаю так, что это будет стоить того, — пообещал я, опуская её молнию.

Она прижалась к моей руке.

Если бы она сжала меня ещё хоть раз, я бы выбросил ко всем чертям благие намерения и просто трахнул её прямо на этой скамье. Она держала мой контроль на грани исчезновения.

Я провёл пальцами вдоль резинки её белья. Взглянул вниз. Это зрелище было самым горячим, что я когда-либо видел. Голубое кружево, такое же, как её бюстгальтер. — Если хочешь, чтобы мои пальцы опустились ниже, тебе нужно сказать “да”.

— Да. Да. Да.

Я провёл пальцами через полоску её волос и зарычал от того, какая она горячая и мокрая. — Чёрт, Каллиопа. Ты так сильно хочешь меня, да? — Она была как жидкий огонь, и я знал, что вошёл бы в неё одним толчком. Но не здесь. Не так.

Она ахнула, когда я слегка коснулся её клитора, и отпустила меня, обеими руками схватившись за мои плечи.

Я скользнул вниз по её телу, мои колени ударились о пол вертолёта.

— Что ты делаешь?

— Исполняю обещание. — Наши взгляды встретились, когда я развернул её бёдра и наклонил голову к этой полоске кружева, прижимаясь языком к ткани прямо на её клиторе.

Она вскрикнула, выгибаясь.

— Сними их. — Она упёрлась стопами в край скамьи и приподняла бёдра.

Я подцепил пальцами её джинсы и бельё, стянул ткань вниз по её ногам, оставив её одежду собранной у ботинок. Затем я потянул её к краю скамьи, раздвинул её бёдра и приник к ней ртом.

Звук её стона отпечатался у меня в памяти.

Я работал языком, чередуя лёгкие поглаживания и круги вокруг её клитора. Сладкая… она была такая чертовски сладкая.

— Уэстон! — Её ногти скользнули по моей голове.