— Говори, — приказала я, устав от нервного взгляда Сонни, и он кивнул, пригнув голову в знак почтения.

— Примерно через неделю после того, как тебя отправили в яму, Амира силой забрала стаю обратно. Я боролся изо всех сил, Альфа, но… — Он повесил голову и заскулил, а я издала низкий рык. — Она заявила, что я не имею права управлять стаей в твое отсутствие, потому что я не самый сильный. Тогда она…

— Она изгнала нас, — прохрипел Бретт, беря Сонни за руку. — Десять из нас были теми, кто отказывал ей наиболее активно, поэтому она вычеркнула нас из стаи и пригрозила остальным, чтобы они бегали с ней. Никто из них не хотел, но они боялись.

С моих губ сорвалось глубокое рычание, и я оскалила зубы, услышав вой ветра, который, как я знала, исходил от моей украденной стаи.

— Она не может тебя изгнать, — сказала я убийственным тоном, и злость, которую оставил во мне Итан, возросла в десять раз, теперь мне было на кого ее направить. — Это может сделать только Альфа. Так что давайте напомним об этом той суке, которая управляет стаей Оскура.

Я сдвинулась, когда все они завыли и заскулили от восторга, и повернулась, убегая от них в темноту между деревьями. Я прижала нос к земле и переключила свое внимание на охоту.

Я поспешила дальше, и вскоре десять моих верных сородичей уже отчаянно пытались догнать меня, а я все набирала скорость, и лунный свет заставлял мою серебристую шерсть вспыхивать в темноте при каждом прикосновении к ней.

За мгновение до того, как вырваться из-под деревьев на открытую равнину с длинной травой, я завыла — протяжно и низко, полная ярости, — и обнаружила там свою стаю, а в центре ее — одну испуганную суку, пытающуюся стоять во весь рост.

Не теряя ни секунды, я со свирепым рычанием бросилась на Амиру, и ближайшие к ней Волки разбежались, завывая от страха.

Я врезалась в нее со всей силы, повалив ее на траву под собой, и вонзила клыки в ее горло, прежде чем она успела защититься.

Я крепко сжала челюсти, и Амира закричала в агонии, когда я встряхнула ее почти так сильно, что могла бы сломать ее тощую, предательскую шею. Я повалила ее на землю, почувствовав во рту вкус ее крови, и прижала к себе, рыча от крови и слюны, капающих с моих клыков, с обещанием смерти в глазах, если она не подчинится в ту же секунду.

Сука явно что-то соображала, потому что быстро сместилась, обнажив горло в знак капитуляции, и заскулила, как маленький щенок, прижавшись ко мне.

Я задержалась там достаточно долго, чтобы она поняла, что ее жизнь в моих руках, а затем вернулась в форму фейри и встала над ней.

— Сдвиньтесь! — приказала я тоном Альфы, и вокруг меня все, до единого, Волки перешли обратно в форму фейри, сомкнувшись вокруг нас в плотное кольцо. — Эта сука только что доказала, насколько она недостойна имени Оскура! — воскликнула я, поставив голую ногу на шею Амиры и повалив ее в грязь под собой. — Мы — семья, не просто банда, не просто стая. Семья. A morte e ritorno13.

— A morte e ritorno! — кричали все окружавшие нас Волки, устремив на меня преданные взгляды.

— Кто-нибудь здесь выступит в защиту этой не-фейри-коварной-суки? — спросила я, и прошло несколько долгих секунд, пока Амира не увидела, что ни один из них не выступил в защиту.

Никому из них не было до нее дела.

— Пожалуйста, — вздохнула она. — Я не знала, как долго тебя не будет. Я просто…

Я пнула ее, чтобы она замолчала, и отступила назад, позволяя ей вскарабкаться на колени. Я ждала подходящего момента, чтобы нанести удар этой суке, с тех пор как поняла, что она продала меня Густарду. Она слишком долго жила на время, взятое взаймы, и оно просто истекало.

— Ты никто и ничто. Ты не Оскура и не член нашей или любой другой стаи, — сказала я своим Альфа-тоном, который ни один Волк не смог бы опровергнуть или оспорить. — Я изгоняю тебя. Я лишаю тебя твоего места. И я нарекаю тебя Одиноким Волком.

Амира в шоке задыхалась, качая головой в знак отрицания, а по ее лицу текли слезы.

— Ты не можешь, — умоляла она, но я только рычала на нее.

— Могу. — Я сплюнула на землю перед ней, и один за другим все Волки стаи отвернулись от нее в знак наивысшего оскорбления, которое можно было нанести другому фейри, после чего вернулись в свои волчьи обличья и помчались прочь в деревья, пока не остались только я и она.

— Беги к Густарду и умоляй его взять тебя к себе и защитить.

Я усмехнулась, хотя была уверена, что он этого не сделает. Что толку от нее теперь? Дни, когда она шпионила и пряталась в тени, закончились. С ней было покончено. Никто в этой тюрьме не захочет связываться с ней, а в Даркморе нет ничего опаснее, чем быть одному.

— Альфа, пожалуйста, — всхлипнула она, но я проигнорировала ее, повернулась спиной и скрылась в деревьях.

В этом месте был только один Альфа Оскура. И никто никогда не должен забывать об этом.