— Роза, — позвал он, когда я отошла от него, и, несмотря на свои лучшие намерения, я остановилась и оглянулась на него, чтобы услышать, что он хочет мне сказать. — У нас… все хорошо?

— У нас все отлично, Рори, — заверила я его с улыбкой, которую обычно приберегала для людей, которых ненавидела, но которая так же хорошо работала, чтобы впарить им всякую ерунду. — Я слышала тебя хорошо и четко прошлой ночью. Не стоит беспокоиться о щеночке. Я сама о себе позабочусь.

— Роза, я…

— Сейчас не время для юношеских любовных грез и глубокомысленных бесед, — рявкнул Кейн, с силой ударив своей дубинкой о металлические перила наверху лестницы, так что по тюремному блоку разнесся глухой звук.

— О, я тебя умоляю. — Я усмехнулась, бросив презрительный взгляд в сторону Роари, что, на самом деле, чертовски ранило меня в глубине души, но я должна была это сделать. Я должна была покончить с этим, потому что нуждаться в нем, страдать по нему и тосковать по нему было слишком охрененно больно. Он ясно дал понять, и это нужно было прекратить. Я не могла продолжать позориться. — Он такой старый, что его яйца, наверное, стучат о колени, когда он ходит.

— Ты путаешь мои яйца с членом, щенок, — пошутил Роари, и я закатила глаза.

— Ну, мне-то откуда знать, — ответила я, уходя вслед за Кейном. Он молчал, ведя меня по блоку камер, мимо остальных охранников, которые в данный момент занимались подсчетом.

— Мне нужно засчитать тебя, Двенадцать, — окликнул меня офицер, работавший у курятника, когда я двинулась вслед за Кейном к выходу, и остановилась, когда он подошел со сканером.

Он был высоким и лысым, на его рубашке было напечатано имя Никсон, а когда его взгляд скользнул по мне, он смочил указательный и большой пальцы и пригладил свои кустистые черные брови. Добро пожаловать во Фу-Сити.

Я уже видела его вблизи и знала из своих исследований, что он нечист на руку, но решила не использовать его в своих планах. Никсон принимал взятки в виде сексуальных услуг, и у меня не было никакого желания становиться на колени перед таким мерзким bastardo, как он.

— Посмотри в сканер, — сказал он, облизывая губы так, что меня передернуло, но, возможно, это было просто потому, что я знала, что он извращенец.

Я перевела взгляд на сканер и подождала, пока не вспыхнет блестящая цифра двенадцать, подтверждающая, что меня посчитали, затем выскользнула от него и поспешила вслед за Кейном.

Он вел меня за собой, а я ничего не говорила. Мы вошли в лифт, и я ничего не сказала. Мы поднялись на первый уровень, где находились казармы охраны, и все еще не проронили ни слова. Мне нечего было ему сказать. Поэтому, если только мне не нужно было что-то ответить, мои губы оставались на замке.

Кейн ухватил меня за локоть, и я поборола желание отбиться от него и позволить ему тащить меня по коридору, не издав ни единого рыка.

— Никаких умных вопросов сегодня, Двенадцать? — спросил он, когда тишина стала такой оглушительной, что можно было услышать, как падает булавка.

Я ничего не ответила, и он сердито цокнул. Он провел меня мимо открытой столовой, где сидели несколько охранников и завтракали, и я боролась с желанием застонать от запаха булочек с корицей и свежего, правильно сваренного кофе. Да пошел он. Он, наверное, привел меня сюда только для того, чтобы помучить этим запахом.

Кейн привел меня в небольшой кабинет со столом в центре и двумя удобными офисными креслами по обе стороны от него. Он указал мне на одно из них, и я плюхнулась в него с поведением угрюмого подростка, откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги, как те чуваки, которые ведут себя так, будто их яйца чертовски велики для их тела.

Вместо того чтобы пересесть на другой стул, Кейн направился обратно из комнаты, а я осталась гадать, как долго это будет продолжаться. По крайней мере, меня ждало посещение, а мне сегодня больше всего на свете нужно было увидеть кого-то из родных. Наверняка тетушка Бьянка завела котят, пока меня держали взаперти, а мой кузен Данте проклинал бы тот факт, что согласился на эту мою безумную затею.

Когда Кейн вернулся, он нес поднос с двумя тарелками булочек с корицей и двумя кружками кофе, которые он поставил на стол между нами, а затем занял место напротив меня.

— Итак, — начал он, глядя на свой Атлас так, словно в нем содержались ответы на все вопросы, которые он когда-либо думал задать мне. — Настало время, когда мы должны приступить к твоим исправительным занятиям, и у меня было время подготовить для тебя программу, которой ты должна следовать.

Он взглянул на мою тарелку с нетронутыми булочками с корицей, и я испытала полуискушение плюнуть на нее и бросить ему на колени. Однако это было похоже на отрезание собственного носа, поэтому вместо этого я протянула руку и взяла булочку, просунула ее между губами и громко застонала, когда откусила. И несмотря на то, что я устраивала шоу исключительно для того, чтобы вывести его из себя, я не могла отрицать, что вкус у этой чертовой штуки был потрясающий. В столовой мы мало что получали с сахаром, а в яме — никогда. Так что этот малыш собирался блаженно скончаться в моем животе.