Внутри дома уже было столпотворение. Народ облепил патрульных, а те рассказывали про мороз, который сковал всё, что за окном. Да и я даже заслушался, наблюдая за тем, как на моих и их ресницах тает иней, превращаясь в капли воды.

— После завтрака никто никуда, кроме патрульных, не уходит, — довольно громко озвучил я. — Из-за сильных морозов все уличные работы отменяются. При крайней необходимости выйти разрешено, но старайтесь оставаться дома.

Народ это воспринял неоднозначно. Кто-то спокойно вздохнул, охотники заворчали, девушки лишь мило улыбнулись. Но больше всего расстроились дети, которые явно хотели поиграть на морозе. Объяснять им, почему было принято такое решение, — обязанность Тони и родителей детей, так что я оставил это на них. Не носиться же мне за каждым, подтирая им пятую точку. У каждого есть свои обязанности.

В доме же было действительно тепло. Печи работали как надо. Ставни мы тоже все закрыли, буквально запечатали, прикрыли шкурами дополнительно. Это сказалось: теперь всё освещение в доме было за счёт свечей, ламп и других переносных и маленьких источников света. Главное, чтобы кто-то что-то не пролил и не обронил. Но вроде пропитка всего, что мы сделали, не должна позволить пламени перекинуться быстро. По крайней мере я на это рассчитывал и не переживал.

Завтрак был простенький, но тем не менее сытный. Немного мяса, немного запасов лесных даров, даже какую-то кашу смогли сделать. Насколько знаю, девушки нашли в своё время, где прорастает дикая пшеница, как они её назвали, и её готовить начали. Из неё же пекли первый хлеб, но он выходил таким себе.

Ну а дальше время потекло мучительно медленно. Мужики собрались наверху и что-то обсуждали, девушки в основном сидели на кухне. Иногда все разбредались по своим комнатам, чтобы просто побыть в одиночестве или в компании семьи, близких.

Я иногда выходил и оценивал обстановку, патрульные систематически совершали обходы, дозорные с вышек приходили и докладывали по результатам дежурства, наблюдений. В общем, всё, как мы установили на том совещании и довели до наших жителей.

Но иногда за персональными разрешениями подходили жители, например, та же Дина, хоть и была старейшиной, только после моего одобрения ушла в медицинский пункт. Хоть там патрульные тоже поддерживали тепло, сначала я уточнил у них, можно ли там находиться. Только после этого отпустил.

Далее ко мне подошёл Хорм, примерно за два часа до обеда: ему нужно было поработать в кузнице. Перед этим он специально попросил патрульных, чтобы они подкинули в печь кузнечную дров, разожгли огонь, чтобы сама кузница нагрелась. Его отпустил, ибо там будет действительно жарко, невзирая на сильные морозы. А вот Грегора в ремонтный уголок не отпустил, так как там огонь в печке почему-то потух, из-за чего здание остыло, и его пришлось прогревать вновь.

— Пока не прогреется, не отпущу, без обид, — спокойно постарался пояснить я.

— Вот это твоё «без обид», — усмехнулся он, — делает, наоборот, немного обидно. Но я понял. Здоровье и все такое.

— Да, болезни для нас уже не так страшны, как раньше, но до сих пор смертельно опасны, без шуток.

— Да какие тут шутки, — согласно кивнул он. — Ладно, понял, после следующего обхода патрульных подойду.

На том мы и решили, после чего разошлись. Далее я продолжил заниматься своими делами. У меня было немного с собой различных компонентов, так что я занимался сбором примитивной рации. Было некоторое понимание, как это делается, плюс помощница в виде Лизы. Так что если руки не из одного места у меня, то рано или поздно получится собрать что-то работающее. А это нужно, хотя бы на приём. Порой роботы прошлого в радиоэфире достаточно сильно фонят, главное — на нужные частоты настроиться. А у них они стандартные, штук десять несущих всего. Плюс-минус пара гуляющих резервных ещё есть, но они меняются у них постоянно, и информацию по ним нужно ловить. Не всегда получается.

Уже была готова антенна. Вроде всё просто, но даже правильную штыревую антенну нужно правильно изготовить, к ней нормально подсоединить провода, проверить, излучает ли она вообще. А то всё сделаешь, и окажется, что она не может как излучать сигнал, так и принимать. Металл дерьмовый, например. Но с этим всё было в порядке.

За антенной — фильтр. Просто полосовой, для выделения нужной частоты. Регулируемый, настраиваемый. Несложно сделать, если есть принципиальная схема перед глазами и нужные инструменты. А они были. Правда, всё таким огромным получалось…

Дальше — модулятор. Если ещё тысячу лет назад, судя по архивным записям, демоны использовали довольно сложную амплитудно-частотную модуляцию, иногда даже чередовали разные методы, переходили на угловую модуляцию, то сейчас всё довольно просто. Сначала частотная, потом амплитудная. Два модулятора необходимо было сделать. Точнее, демодулятора.

Относительно кодирования… тут уже тяжелее, у них оно было помехоустойчивое, часто программное, так что просто так один модуль поставить было сложно. Мне были известны как минимум три кода, которыми они пользовались, но этих кодов, с которых они перескакивали как бешеные, было в десятки раз больше. Так что кодер я пропускал, точнее, декодер. Всё равно их информация цифровая через аналоговый приёмник мне будет непонятна. В итоге после модулятора был преобразователь частот, а затем вывод на динамик. Точнее, планировался. Динамик-то я сейчас и делал. И никак у меня не получалось его сделать нормально.

— Алекс, — приоткрылась дверь. — Можно войти?

— Да, До, заходи, — отложил я инструменты в сторону. — Что случилось?

— У меня сын… свалился только что, — нахмурился он. — Горит огнём. Может, не так сильно, как бывало в прошлом, но всё равно горячий.

Я выругался, вскочил, отправил патрульного за Диной, благо они как раз собирались на очередной обход перед обедом, а сам залетел в комнату к семейству До. Пацан действительно был горячий, бледный и весь мокрый. Родители правильно сделали, что уложили его в постель и закутали. Организм хоть и сам бороться должен, но многие бактерии не могут пережить высоких температур. Главное, чтобы температура не перешагнула порог опасный.