— Нет, только не Элоди, — он снова быстро качает головой, и мне хочется ему верить.

— Ты ничего из этого с ней не делал? — уточняю я, желая знать.

— Нет, — он глубоко вдыхает мой запах, затем опускает веки. — Только с моей Кларой.

Почему-то от этого я чувствую себя лучше, позволяя ему засунуть свой волшебный член в мою киску.

— Хорошо, — говорю я ему и указываю пальцем на его лицо. — Только со мной. Понял?

— Только моя Клара. Навсегда, — говорит он и вводит кончик члена в мое отверстие.

— Действуй медленно, — предупреждаю я его, но не уверена, что он обращает на это внимание. Все его тело сотрясает дрожь, а затем я чувствую, как его горячая сперма выплескивается на меня. — О, ну, думаю, нам не обязательно?

Теперь я разочарована мыслью о том, что не смогу с ним трахнуться. Может, я и не так представляла себе потерю девственности, но быть оттраханной властным, нетерпеливым щелкунчиком – не худший способ забыть об этом.

— Помогаю, — Ганс стонет, размазывая свою сперму по всей моей киске и используя ее в качестве смазки.

Мой возглас удивления превращается в стон, когда мурашки пробегают вверх и вниз по моей спине. Я чувствую, как моя киска смягчается, когда он входит в нее, и знаю, что она облегчает ему задачу.

Член Ганса входит на несколько дюймов, прежде чем он останавливается, а затем медленно выходит. Я наблюдаю, как его толстая деревянная головка пульсирует, а затем извергает еще больше спермы. Она вытекает из того места, где мы соединяемся, и капает на пол под нами. Он стоит и кончает в меня, медленно входя обратно, и я громко стону.

Его огромные тяжелые орехи ударяются друг о друга, когда он входит, и это вызывает у меня улыбку. Он совершенно серьезен, когда трахает меня глубже, и моя киска приветствует его возвращение. Я впервые ощущаю член внутри себя, но ощущения невероятные. Я терлась о его длину и обмякала в его руках, пока он использовал меня как куклу.

Мой оргазм ошеломляет, и когда я кончаю, мои ноги соскальзывают с его талии. Ганс не вырывается. Он держит меня перед собой, не вынимая свой член, и переворачивает меня так, чтобы трахать сзади. Я буквально кружусь на его члене, а затем упираюсь руками в стену, когда он расставляет ноги.

— Моя. Моя. Моя. Моя, — он повторяет это, когда толкается, и примерно через каждые три толчка кончает. Кровь струйкой стекает по моим ногам, но мне все равно. Мне так хорошо с ним внутри, и я хочу, чтобы он никогда не останавливался.

Мой следующий оргазм такой сильный, что я почти теряю сознание, но затем чувствую, как его член покидает мое тело, и я снова прихожу в себя.

— Ганс, почему ты останавливаешься?

О, как быстро мы переходим от нежелания, чтобы он трахал меня, к нежеланию, чтобы он прекращал меня трахать.

— Мне больно, — говорит он, прижимаясь головкой члена к моей заднице. — Должно быть, ты вся такая.

— Ого! — кричу я и пытаюсь оттолкнуть его. Жаль, что мои ноги не касаются пола, так что мои слабые попытки бесполезны. — Ты не можешь засунуть это туда, приятель.

— Не приятель, Ганс, — поправляет он меня, и нет времени спорить, прежде чем я чувствую, как скользкая головка его члена прижимается к моей узкой дырочке. — Ты нужна мне. Вся.

Его хватка требовательна, когда он скользит в мою задницу. К счастью, боли нет, по мне разливается теплое покалывание, и он погружается глубже.

— О, Ганс, — я стону, полностью расслабляясь и позволяя ему это. Он трахает меня в задницу, одновременно потирая мой клитор, и тогда я кончаю сильнее, чем когда-либо.

Ганс быстро выходит из меня, и я ощущаю силу его оргазма на своей пояснице, когда он выплескивает туда свою сперму. После этого он переворачивает меня, как делал это раньше, и я вижу, как его грудь вздымается, словно ему не хватает воздуха.

— Тебе нужно отдохнуть? — спрашиваю я его, кладя руку на то место, где, по-моему, должно быть его сердце.

— Нет, — он качает головой и нежно целует меня. — Еще.

Опустив взгляд, я вижу, что его орехи уже не такие разбухшие, как раньше, но все такие же твердые.

— Почему бы нам сначала не сделать перерыв? Дай мне немного прибраться, — я киваю на лужу на полу между нами, и, если это возможно, он выглядит смущенным.

— Я уберу.

— Ты можешь делать все это и при этом убирать? — спрашиваю я, и Ганс кивает. — Возможно, ты все-таки идеальный мужчина.