Шрифт:
А слон все так же норовил добраться до меня.
Хоть он промазал — мне с тех пор досталась седина.
Потом погонщик прибежал и отогнал слона.
Я двинул в городской совет и даже не был груб:
Я предъявил себя — и нет с тех пор забитых труб.
Вы верить можете в дренаж, — мол, все пробьет само,
Покуда вы, как стебелек, не въежитесь в дерьмо.
Я — верю только в чистку труб…
К здоровью путь — прямой:
Пусть, кто не верит, повторит печальный опыт мой.
Будда в Камакуре
А в Камакуре есть японский идол.
На Узкий Путь Ты пролил свет,
До Дня Суда — через Тофет[4].
«Язычников» храни от бед
Пред Буддою в Камакуре.
Здесь тоже Путь, хотя не Твой,
В нем тоже светоч мировой,
Наставник бодхисатв живой —
Он, Будда из Камакуры.
Он чужд и страсти и борьбе,
Он и не знает о Тебе, —
Не восставляй препон судьбе
Его детей в Камакуре!
Он европейцам не грозит,
Пусть от курильниц дым скользит,
Смывая страх и мелкий стыд
Молящихся в Камакуре.
Постигнешь, гордость отреша,
Сколь эта вера хороша, —
Тебе откроется Душа
Востока — здесь, в Камакуре.
Да — речь Ананды на устах:
О воплощеньях в рыб и птах,
Учитель здесь — во всех мечтах,
И сладок ветр в Камакуре.
От золотых, прикрытых век
Не скрыто: век сменяет век,
Но Лотос — воссиял навек
От Бирмы до Камакуры.
И слышен в воздухе густом
Тибетских барабанов гром;
Звучит: «Ом мани падме ом»[5]
Всем странам из Камакуры.
Бенарес — не уберегли,
Бодхгайя древняя — в пыли,
Грозить враги теперь пришли
И Будде и Камакуре.
Среди туристов, суеты —
Руина злата, нищеты,
О, как в себя вмещаешь ты
Великий смысл, Камакура[6]?
Моленья длятся и поднесь.
Задумайся и строго взвесь:
Не Бог ли облачился здесь
В златую плоть, в Камакуре?
Заупокойная
(С. Дж. Родс, похоронен в Матоппосе, апреля 10 числа, 1902)
Когда хоронят короля
Тоскуя и скорбя, —
Печалью полнится земля,
Приемля прах в себя.
Конечно, каждый должен пасть,
У всех судьба одна:
Но Власть обречена во Власть
И жить обречена.
Он вдаль смотрел, поверх голов,
Сквозь время, сквозь года,
Там в муках из его же слов
Рождались города;
Лишь мыслью действуя благой —
Сколь мал бы ни был срок, —
Один народ в народ другой
Преобразить он мог.
Он кинул свой прощальный взор