После беспокойной ночи я к назначенному времени уже был в зале. Братья Мейсон — тоже. Они уверяли, что понятия не имеют, в чём дело. Лишь без десяти восемь клерк сообщил нам, что судья готова нас принять. Она сидела за столом, без мантии: чёрный судейский халат висел на вешалке в углу.

— Господа, у нас проблема, — сказала она. — Вчера вечером одна из присяжных позвонила в суд и сообщила, что у неё положительный тест на ковид.

Я придвинулся на край стула.

— Это был домашний тест, из аптеки, — продолжила Рулин. — Я велела ей подтвердить результат в ближайшей клинике неотложной помощи. Она так и сделала. Тест подтвердился. Ей назначили паксловид и отправили домой. Похоже, форма лёгкая — по крайней мере пока. Но нам нужно решить вопрос с разбирательством.

— Учитывая эту информацию и уже заявленное ходатайство, мы настаиваем на признании процесса недействительным, — сказал Маркус Мейсон.

— Это безумие, — сказал я. — Мы можем отвести одного присяжного. Нам не нужно двенадцать, чтобы закончить. И это никак не связано с вчерашним необоснованным ходатайством об отмене процесса.

— Прошу прощения, — сказала Рулин. — И следите за выражениями, мистер Холлер. Но вы оба не видите главного. Вчера эта присяжная весь день просидела в зале. К вечеру тест показал положительный результат. С высокой долей вероятности она уже успела заразить других присяжных. К концу недели у нас может быть несколько заболевших.

Я понимал: если так, аннулирование неизбежно. Это была бы катастрофа. Мейсоны увидели почти всё моё дело. Отмена дала бы им время подготовиться именно к тому, что должно было прозвучать последним. Это было бы как сдавать выпускной экзамен с готовыми ответами на руках.

Я должен был это остановить.

— Кто из присяжных заболел? — спросил я.

— Присяжная номер одиннадцать, — ответила судья.

Специалист по декорациям. Та самая, за которую я боролся на отборе. Одна из моих фаворитов. Её потеря была бы ударом. Но отмена всего процесса была бы разрушительнее и, скорее всего, привела бы к затяжному переговорному миру.

— Предложения? — спросила Рулин.

— Здесь нет иного выхода, кроме как признать разбирательство недействительным, — сказал Маркус.

— Ваша честь, он гонится за отменой суда, потому что знает, что проигрывает, — сказал я.

— Что вы предлагаете, мистер Холлер? — спросила Рулин.

— Средний инкубационный период — около пяти дней, — сказал я. — Давайте отложим заседание до понедельника. В понедельник мы увидим, заболел ли кто-то ещё, и только тогда суд примет решение.

— Может быть и дольше пяти дней, — возразил Маркус.

— Возможно, — сказал я. — Но это мы узнаем только в понедельник. Другим присяжным уже сообщили о заболевании одиннадцатой?

— Им сообщили только, что из-за болезни одного из присяжных слушания сегодня не будет, — сказала Рулин. — Я, конечно, свяжусь с ними и сообщу подробности. И порекомендую пройти тест. Ещё что-нибудь, господа?

— Если симптомы проявились только вчера вечером, она могла заразиться до заседания, — сказал я. — Или ещё на прошлой неделе, когда они только формировали коллегию. Это не значит, что остальные заражены.

— Да, значит, — возразил Маркус.

— Неважно, — сказала Рулин. — К понедельнику ситуация будет яснее. Я последую предложению мистера Холлера и не буду принимать решения до того момента. Заседание отложено до понедельника. Мой клерк будет держать стороны в курсе. Спасибо, что пришли так рано.

Мы, как обычно, вышли гуськом. В коридоре, по пути к выходу из здания, Маркус замедлил шаг.

— Ты знаешь, как всего этого избежать, — сказал он.

— Ты тоже знаешь, — ответил я. — Лестница перед судом. Все СМИ в сборе. Ответственность, действия, извинения. Перед камерами.

— Этого не будет, — сказал он.

— Знаю, — сказал я. — Поэтому в понедельник мы снова будем здесь.

— Надеюсь.

— Да, надейся, — сказал я.

Покинув здание суда, я поехал на склад. Мы собрались в клетке. Я объяснил, что мы в подвешенном состоянии, пока не узнаем, будет ли к чему возвращаться.

— То есть мы все летим в Кабо до понедельника? — спросил Циско.

— Нет, — сказал я. — Я хочу, чтобы Джек продолжал копать по Уиттакеру. Сейчас у нас только дым. Но там, где дым, есть огонь. Найди огонь. Он нам нужен.

— Я продолжу, — сказал Макэвой.

— Все продолжают, — сказал я. — Циско, тебе нужно съездить на север и собрать всё, что можно, об Уиттакере. С кем он общается. Где бывает. Что ест. Мне нужно знать о нём всё до того, как он выйдет в зал.

— Уже в деле, — сказал Циско.

— А я? — спросила Лорна.

— Сегодня я займусь петицией по делу Сноу, — сказал я. — Лорна, попробуй записать меня завтра в отдел по проверке достоверности обвинительных приговоров.

— Скорее всего, будет проще через Мэгги, — сказала Лорна.