— За гамбургерами заскочим? — поинтересовался я, прежде чем садиться.

Не то чтобы есть хотел, в первую очередь такой просьбой решил проверить границы дозволенного. Хотя и оголодал конечно — с утра кроме двух чашек кофе и омлета ничего больше в животе нет, ведь заказанные в ресторане тальятелле с креветками, клубника со страчателлой и блинчики с маскарпоне и ягодным фламбе до меня не дошли.

— Нам лететь пятнадцать минут, могу дать команду подготовить ужин, — ответил парень, глядя из-за темных стекол очков.

— У меня с утра ничего во рту не было, а серьезные разговоры разговаривать жадно чавкая так себе идея.

— Тоже верно, — покладисто согласился пилот. — Макдак или Вкусноточка?

— Давай где очередь меньше.

— На воздушной выдаче очередей нет никогда!

— Воздушная выдача? Совсем вы в своей Москве зажрались, — негромко буркнул я себе под нос. — Давай куда ближе, все равно что там что там одна херня.

— Факт, — кивнул пилот, резким движением джойстика заставив Аурус взбрыкнуть и взвиться в воздух сразу на десяток метров, в вираже едва не задев ветки деревьев.

— Что? — посмотрел пилот в зеркало заднего вида, почувствовав мой взгляд.

— Аккуратнее можешь?

— Да ладно, я всегда так летаю!

Офицер сопровождения не обманул — очередей действительно не было, а рой дронов-доставщиков сразу разлетелся в стороны пропуская нас без очереди.

— Эй, Нестеров! Тебе взять? — окликнул я пилота.

— Да, два боярских чизбургера и среднюю колу безо льда.

— Еще два боярских чизбургера и среднюю колу безо льда, — перевел я взгляд на студента за стойкой воздушной выдачи.

— Почему Нестеров? — поинтересовался молодой пилот, пока ждали заказ.

— Петля Нестерова, не слышал разве?

— Слышал, теперь понял. Меня кстати тоже Петр зовут.

— Ну вот видишь, история всегда повторяется.

С трудом сдержался и едва не добавил, что по Гегелю история повторяется сначала как трагедия, а потом как фарс. Надо избавляться от привычек с последнего места работы — включающих в том числе язвительные комментарии к месту и не к месту.

Забрав заказ, передал один пакет вперед и зашуршал своим, раскладывая на коленях салфетки. Безбашенный пилот уже в крутом вираже ушел от мачты с пунктом выдачи и вышел на воздушную трассу над Ленинградкой. Двигаясь почти над самым шоссе у нижней границы воздушного коридора, он внаглую снизу-справа обогнал представительскую колонну аэромобилей-близнецов нашего Ауруса, только черных. Вслед нам возмущенно покрякали и сверкнули люстрой стробоскопа, но на этом все и ограничилось.

— Тунца лососните! — только и прокомментировал безбашенный пилот мелькающую позади светомузыку.

Сразу после Шереметьево, с его проходящими прямо над головой взлетающими авиалайнерами, набрали высоту метров пятьдесят, после чего Нестеров включил автопилот и отодвинул кресло максимально назад.

— Слышь, Эскобар! — глянул он на меня.

— Почему Эскобар?

— Потому что почему бы и нет, вот почему. Салон не заляпай, иначе тебе конец.

— Нам.

— Что нам?

— Нам конец.

— Нам, — согласился Нестеров, впиваясь в чизбургер как тиранозавр в добычу.

Я сразу заподозрил, что он совсем не нанятый водитель — бессмертный по молодости лет, а сейчас простенькой проверкой еще более уверился. Явно приближенный «серьезного товарища» к которому летим, иначе кортежи так задирать бы постеснялся. Скорее всего родственник — делал я понемногу выводы и догадки, основываясь на манере поведения пилота.

Белоснежный салон между тем наполнился химозными ароматами и звуками поглощения джанк-фуда. Перекусить и убрать мусор в бумажные пакеты успели как раз к тому моменту, когда почти долетев до Твери покинули воздушную трассу и свернули на Конаково. Здесь Нестеров снова взял управление и действовал предельно внимательно — мы пролетали над чередой отелей по берегам Волги, огибая беспилотные зоны. Но внимательно не значит аккуратно — виражи пилот вкладывал словно на гоночной трассе.

Сели мы метрах в двухстах от большого комплекса отдыха — спа-резорт с пляжем, причал с яхтами, сверкающий мягкими огнями ресторан с террасой. К нему и двигались сейчас медленно, паря над гравийной дорожкой.

— Мусор выкинуть? — спросил я у пилота.

— Оставь, сам справлюсь.

— Мне что-то надо знать о человеке, с кем встречаюсь?

— Воропаев Кирилл Иванович. Слышал? — глянул на меня Нестеров через зеркало заднего вида.

— Нет.

— Непубличный человек, хотя в телевизоре иногда мелькает и многие темы контролирует, в Кремль вхож. Жесткий в общении и не терпит отказов, так что прямое «нет» старайся не говорить, у него от этого сразу планка падает.

— Как он тогда многие темы контролирует, раз планка падает?

— Перед кем надо не падает.

— Ясно, спасибо.

— Пожалуйста.

Парящий над самой землей Аурус как раз остановился у крыльца, где меня встретила девушка-администратор, проводя в ресторан. Пока она убирала в ящичек мой смартфон, осмотрелся — не считая компании за большим круглым столом в зале больше нет ни официантов, ни посетителей.

Для беседы меня ожидало шесть человек, три мужчины и три женщины. Семья и близкие, как характеризовал я присутствующих. Администратор подвела меня к свободному месту так, что прямо напротив оказался грузный товарищ с бульдожьими щеками и злым выражением на лице — сохраняющимся даже сейчас, когда он склонившись к тарелке борщ хлебает. По правую руку от него с прямой спиной сидит скуластый мужчина в возрасте. Я бы его назвал «консильери» — советник или доверенный консультант по самому широкому кругу вопросов. Короткий ежик седых волос, единственный брошенный словно бы сквозь меня взгляд. Наверняка бывший кадровый военный — прямо кожей ощутил я профессиональную неприязнь.