В воздухе витала магия — либо от заклинания, сотворённого здесь, либо от пролитой крови оборотня, которая обладала собственной уникальной силой. А под ними таилось нечто более тёмное. Что-то более маслянистое, оставляющее пятно в воздухе.

Это была тёмная магия — опасная, болезненная, рискованная; магия, которая нарушила равновесие мира.

Словно в ответ, из тошнотворно-зелёных облаков, круживших над головой, прогремел гром.

— Совсем не зловеще, — пробормотала я и на всякий случай отщелкнула гарду катаны.

Круг из соли находился в шести метрах от меня, а волк неподвижно лежал в его центре. Я присела снаружи, стараясь не испортить улики.

В круге рядом с головой волка был разрыв — место, где была размазана соль, и круг был разрушен. Насколько я понимала, разрыв круга имел магический эффект — либо заканчивал заклинание, либо освобождал заключённое в нём существо или силу. Так это было случайностью или намерением?

Причина смерти казалась очевидной — из живота всё ещё торчал кинжал. Я не видела лезвия, но рукоять была из богато украшенного резьбой дерева с блестящей серебряной гардой. Оборотни в волчьей форме были крупнее обычных волков. Этот казался ничтожно маленьким, как будто смерть была не просто оскорблением, а уменьшением.

— Лиз.

Я встала, оглянулась и увидела принца, выходящего из темноты.

Коннор шагнул ко мне, сверкая голубыми глазами. Его темные волосы были вечно взъерошены, кожа — загорелой, а пухлые губы были достойны древнего бога. На нем была футболка САЦ и джинсы поверх ботинок.

Мне нравилось наблюдать за тем, как он двигается, сильный и уверенный в себе, и я чувствовала, как у меня закипает кровь. Он положил руку мне на плечо, тёплое и успокаивающее прикосновение, а затем поцеловал меня в лоб. Он дарил миру свою свирепость, а нежность была только для меня.

— Привет, — произнес он.

— Привет. Мне жаль насчет этого, — я оглянулась на волка.

— Мне тоже. Я его не знал, но мне всё равно жаль. — Его глаза потемнели. — Никто, оборотень или нет, не должен умирать в одиночестве на улице.

— Не совсем в одиночестве, — сказала я, указывая на круг. — Кто-то был здесь, и мы выясним, кто это. Как его звали?

— Брайс. Джейсон Магуайр прислал фотографию.

Магуайр был Апексом Объединённой Атлантической Стаи. Коннор достал свой экран и показал мне фотографию улыбающегося молодого человека с бледной кожей, светлыми волосами и зелёными глазами.

— Такой молодой, — произнесла я. — Что оборотень из Калифорнии делает в Чикаго?

— Навещал друзей, — ответил Коннор, убирая экран. — Он был в «Хриплом Волке», баре рядом с парком МакКинли. Вышел на улицу, чтобы поболтать с женщиной. Его соплеменники не получали от него вестей пару часов, думали, что он ушёл домой с девушкой. Кто-то прислал им фотографию, — добавил он, снова взглянув на волка.

— Убийца? — спросила я, и от жалости у меня перехватило горло, но это мало утешило бы Коннора и Брайса. — Зачем привлекать внимание к тому, что ты сделал? Это было местью? — Я не спрашивала его, а рассуждала вслух.

— Я не знаю, — тихо ответил Коннор. — Мне сказали, что его все любили, у него не было явных врагов. С ним было легко поладить. Можешь сказать что-нибудь о магии?

— Только то, что она выглядит и ощущается как тёмная магия, — тихо ответила я, и он кивнул.

— Смерть, кровь, сила, — подтвердил он. — Это мощная смесь. Напоминает мне о том случае, когда колдун в Мемфисе пытался открыть врата в ад.

— Потому что блюз и барбекю были недостаточным развлечением?

— По-разному бывает, — философски заметил он. — И ощущалось это очень похоже.

Он подошёл к волку и посмотрел на него сверху вниз, уперев руки в бока и нахмурив брови.

— Кинжал серебряный. Я чувствую, что магия прерывается. Как будто недостаточно было его зарезать, так ещё и серебро могло добить. — Его слова были жёсткими и гневными.

Снова говорить, как мне жаль, казалось бессмысленным. Я коснулась его пальцев, нашего связующего звена. Он встретил мой взгляд и кивнул. Признание. Подтверждение.

— Ты чувствуешь что-нибудь ещё? — спросила я. — Есть какие-нибудь признаки того, что здесь кто-то был?

— Сейчас уже нет. — Уголок его рта приподнялся. — Но я скажу тебе, если почувствую.

Я кивнула, присела на корточки, чтобы сфотографировать круг, пятно соли, волка, и отправила снимки Петре. И увидела что-то, застрявшее в крови под его шерстью. Прежде чем я успела протянуть руку, в ночи раздался шум автомобиля.

Я встала, когда подъехала патрульная машина ЧДП и припарковалась поперек улицы.

— Твоя кавалерия, — сказал Коннор.

— Они работают на стороне Брайса, — напомнила я ему.