Через лобовое стекло Рэйчел увидела, что дорога перекрыта кое-как припаркованными мотоциклами. Мигание проблесковых маячков сначала натолкнуло женщину на мысль, что здесь разворачивается какое-то театрализованное представление.

— Un accident [1] , — пояснил шофер и выключил счетчик.

Алекс отстегнул ремень и открыл дверь.

— Пойду гляну, что там происходит, — сказал он. Не иначе инстинкт телепродюсера подсказывал ему, что тут пахнет «жареным».

Рэйчел, слишком поздно опомнившись, не успела его задержать. Ей не хотелось, чтобы Алекс ходил и разглядывал пострадавших. Она смотрела, как он подходит к столпившимся людям. Как только глаза женщины немного привыкли к мельканию спецсигналов, она поняла, что толпа состоит из фотографов и вспышки света производят их камеры. Похоже, в аварию попала знаменитость. Алекс разговаривал с мужчиной в кожаной куртке и с мотоциклетным шлемом в руках.

Водитель такси тоже вышел из машины, оставив Рэйчел в одиночестве. Приоткрыв дверь, она высунулась наружу, пытаясь получше разглядеть происходящее. Ее поразило, сколько шуму производили фотокамеры. Их трескотня, усиленная эхом в тоннеле, напоминала пулеметные очереди. Где-то поодаль сигналила машина, и повсюду стоял удушающий запах бензина и гари.

Рэйчел увидела, что Алекс спешит к ней с крайне потрясенным видом. Он ничего не говорил, пока не подошел ближе, чтобы шум не помешал ей расслышать его слова:

— Господи Иисусе, Рэйчел! Там принцесса Диана!

Мэри Керк сидела на своей узкой кровати и листала модный журнал. Вокруг болталось с полдюжины ее соседок. Четыре из них, не успев переодеться после парной игры в теннис, ходили в белых теннисных футболках, а еще две обмахивали себя и стонали, что изнемогают от жары. Они жили вместе в гостевом домике для девушек в летнем лагере под началом мисс Шарлотты Ноланд. В помещении отсутствовал потолочный вентилятор, и поэтому здесь было душно, влажно и пахло пропитавшейся потом спортивной обувью и накрахмаленным бельем.

Дверь открылась, и на пороге показалась мисс Катерина Ноланд, сестра Шарлотты, в сопровождении худенькой, но ширококостной темноволосой девушки, которая разглядывала всех оценивающим взглядом. Мэри тоже стала изучать новенькую. Та не была красавицей, но привлекала к себе внимание другим: хорошо скроенным, хоть и простым, платьем, а также гордой осанкой при, в общем-то, весьма невысоком росте.

— Это Бесси Уоллис Уорфилд, — представила девушку Катерина. — С сегодняшнего дня она — с нами, и я хочу, чтобы вы оказали ей дружественный прием.

— Уоллис, — поправила Катерину новенькая неожиданно низким для пятнадцатилетней девушки голосом. — Все называют меня Уоллис.

Остальные девушки начали представляться, и Мэри, когда очередь дошла до нее, улыбнулась и спросила:

— А разве Уоллис не мужское имя?

Васильковые, со смешинкой глаза впились в ее лицо.

— Меня назвали в честь деда, — ответила Уоллис. — А тебя? Тебя назвали в честь Пресвятой Девы?

Мэри хихикнула:

— Нет. Ничего подобного. Мое имя — всего лишь результат недостатка воображения у моих родителей.

— Ты похожа на Мэри Пикфорд. — Уоллис улыбнулась, и ее глаза засияли. — Только волосы у тебя темнее: скорее темно-рыжие, чем рыжий блонд. Не всем так везет с тезками.

Услышав комплимент, Мэри раскраснелась. Она никогда еще не бывала в кино, но Мэри Пикфорд красовалась во всех журналах и была умопомрачительно прекрасна.

Мисс Катерина подвела Уоллис к кровати, стоявшей в углу комнаты, и попросила девочек показать новой соседке, где что находится. Позже все они должны были встретиться на пикнике на поляне. Мэри показала Уоллис, где можно повесить платья и куда сложить нижнее белье.

— Где живут твои родители? — спросила она, наблюдая, как новенькая распаковывает вещи.

— Мама в Балтиморе, а папа умер, когда я была еще младенцем, — сухо ответила Уоллис.

Мэри была поражена. Как это, должно быть, ужасно — жить без отца!

— А отчего он умер? — поинтересовалась она, в следующий же миг пожалев о своей бестактности.

Но Уоллис, казалось, восприняла слова соседки спокойно.

— Туберкулез, — ответила она. — Мама снова вышла замуж за человека по фамилии Рэсин. И он хороший. Купил мне Булли — французского бульдога, и аквариум с тропическими рыбками.

— А у тебя есть братья и сестры?

— Нет. Я одна. А у тебя?

— Я средняя из трех сестер. Баки старшая, а Анна младшая.

— Проклятие! — воскликнула Уоллис. — Хоть бы у кого-то из нас были братья! Они бы представили нас своим друзьям. Я учусь в школе для девиц, а теперь вот приехала в лагерь для девиц и понятия не имею, как, черт возьми, можно познакомиться с парнем при таком положении дел. Тут где-нибудь можно встретить хоть одного?

От услышанных грубых слов Мэри пришла в сильное возбуждение, но не подала вида. Дома за «проклятие» и «черта» ее сразу же хорошенько отчитали бы. С этой девушкой было гораздо интереснее, чем с любой другой, более благонравной, в этом лагере.