История села Мотовилово. Дневник. Тетрадь 13
Annotation
Дневник русского крестьянина Шмелева Ивана Васильевича, в котором он описал историю родного села Мотовилово, Арзамасского района, Нижегородской области.
Иван Шмелев
13
Торговля. Санька. Потребиловка
Весенний сев. Ершов и лошадь
Санька-избач. Работа во дворе
Весна, цветение. Наташка и зеркало
Ершов и любовь. Пружинный матрас
Санька и Наташка. Сладкие свидания
Лето, озеро, идиллия. Ребята рыболовы
Оглоблины. Дети проказники
Ванька на пашне. Стрельба и дождь
Наташка и Санька — встреча на плоту
Сенокос и Санька. Во рже и на реке
Жнитво. Трынковы и Федотовы
Санька с девками в лесу. Заготовка моха
Яшка Дуранов. Сторож Яков Забродин
Иван Шмелев
История села Мотовилово. Дневник. Тетрадь 13
13
Заготовка леса. Ершов. Клеймёшка
С требованием Миньки отделиться от семьи Василий Ефимович все же наконец смирился. Поразмыслив, он пришел к выводу: и на самом деле, что ни живи в большой семье, а молодым людям рано или поздно приходится отделяться и заводить свои семьи, свои хозяйства. Такой уже, видно, закон и уклад бытовой, а в особенности, сельской жизни. И делиться-то будем: не мы первые, не мы последние! — так заключил своё рассуждение он. Срубы для Минькина будущего дома Василий Ефимович купил в Наумовке, откуда их привезли заблаговременно по санному пути. Благо каждый год под исход зимы, от общества, от государственного фонда на каждое хозяйство села выделяется лес, который в хозяйстве пригодится, кому на дрова, кому для починки хозяйственных построек, а Савельевым в этом году он кстати: для постройки Минькина двора. Дележку и клеймёшку на корню было назначено на понедельник, на второй неделе Великого поста с тем расчетом, пока дорога не рухнет, чтобы успеть вывести лес из делянки. Не любит Василий Ефимович зря по собраниям ходить, особенно, в Пост («Блажен муж не иди на совет нечистивый»), поэтому он и не знал, что в воскресенье вечером в сельском совете собрались несколько мужиков и порешили завтра ехать в лес на дележку леса. И с вечера Василию никто не сообщил, а сказали только утром в понедельник. Спозаранку подъехал на лошади, запряженной в сани с подсанками, Степан Тарасов ко двору Савельева дома и крикнул Василию, хлопотавшему во дворе около скотины:
— Василий Ефимович, занят что ли, поехали?
— Куда?
— В лес, лес делить!
— А я и не знал!
— Ну, догоняй, я поехал! Вон мужики-то тронулись!
— Я сейчас живой рукой запрягу и догоню вас! — полукриком отозвался Василий, выводя из стойла серого. Наспех собравшись, впопыхах вбежав в избу, сунулся насчёт еды, а пироги еще в печи.
— Ты ведь вот какая, никогда не позаботишься чего бы в лес из харчей взять! — злобно он обрушился на Любовь Михайловну, хлопотливо занятую в чулане.
— А я и не знала, что ты так рано сегодня в лес поедешь. Подожди немножко, пироги допекутся, выну и возьмёшь, — предложила она ему.
— Есть, когда мне ждать, мужики-то, наверное, уже за Вторусское умчались.
Второпях схватив со стола краюху хлеба, Василий выбежал во двор, сел в сани и погнал, что есть духу, не затворив за собой ворота. Мужиков, ехавших обозом, он сустиг за Вторусском, у самого леса. Разделив лес, заклеймив его на корню, мужики, спарившись, приступили к валке, всяк себе на пару, и случилась беда. Степан Тарасов, или по-своему непредусмотрению, свою лошадь поставил вблизи валки леса, или же она сама, беспокойно ждав хозяина, сошла с того места, где ее поставил Степан. Два мужика, подпиливая значительной толщины осину, не обратили внимания, что в их зону внезапно ввернулась Степанова лошадь с санями. Когда осина, надломлено треснув пошла, распрямившиеся с пилой в руках мужики увидели лошадь, закричали, но было уже поздно. Осина шла прямо на лошадь Хрясну, угодила прямо по спине, лошадь безжизненно рухнула в снег. По всей делянке разнесся тревожный крик.
Около убитой лошади собрались мужики, подбежал и перепуганный, дрожа всем телом Степан. От жалости, что лишился лошади-жеребца, Степан горестно заплакал. Мужики, дружно подхватив осину, с трудом высвободили лошадь из-под осины, у кого-то нашелся нож.
— Ну, Степан Васильич, делать нечего, надо ее обдирать, снимать кожу, — предлагая свои услуги, чтоб помочь Степану, добровольно вызвавшись, высказался Михаил Хорев. — Кстати, вот и нож нашелся! — добавил он.
— Снимай! — упавшим голосом, выдохнув из себя, согласился Степан.
Те два мужика, которые по недогляду осиной повалили Степанову лошадь, лесу наготовили только на одну лошадь, а на другой им пришлось вести в село кожу, снятую с погибшей Степановой лошади. К вечеру в село мужики ехали с лесом сплошным обозом: возы по дороге от села Вторусского тянулись сплошной кишкой. В селе, в улице Кужадонихе, обоз встречал живший тут лесник Иван Лаптев (это из его обхода делился и вывозился этот лес). С клеймом в руках Иван клеймил бревна в возах, ударяя по торцам каждое бревно, ставя вдавленный знак «ОЛ», что означает общественный лес, то есть законно приобретенный.
На другой день, утречком, зашел Николай Ершов к Савельевым, чтобы узнать, где находится делянка, он немножко приболел, и на собрании не был и при дележке не участвовал, но общество — мужики, таким людям лес тоже выделяли.
— Василий Ефимович, ты ведь вчера был в лесу-то, расскажи, где наша делянка и в каком квартале? — спросил Николай, запрягающего лошадь в сани, и собирающегося в лес.
— Квартал я, конечно, не знаю, я в них особенно-то и не разбираюсь. А делянку найти просто. Туда дорога торная, как за Вторусском въедешь в лес, так и дуй до самого кордона, свернешь влево, а там и до делянки рукой подать! В общем, поедешь, не заплутаешься! — добавил словцо Василий Николаю.