— Значит, вы гонитесь за деньгами, верно? Вы просто помешаны на деньгах.

— Да я и в самом деле ценю эту дрянь.

— Вы знаете, как среагирует Олив, если узнает об этом? Она ужаснется. Но меня это не волнует. Почему вы не женитесь на мне, Джеффри? Я получу также пять миллионов долларов.

Он посмотрел на нее задумчиво и позволил ей понять, что он сделал бы это.

— Вы очень хотите выйти замуж, не так ли? — спросил он наконец.

— Конечно, хочу. Какая женщина не хочет этого?

— И по какой-то странной причине вы хотите выйти замуж за меня.

Она холодно улыбнулась.

— Да, по какой-то странной причине.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Но, моя милая девочка, разве вы не понимаете, что Олив настаивает на этом же?

— Почему она?

— Потому что я цивилизованный человек, вот почему. Олив ждет — ну, ожидает чего-то от меня. И если я теперь сделаю от ворот поворот и женюсь на ее сестре, это будет слишком жестоко.

Хейзел засмеялась.

— Вы бы не думали о том, и кто вы на самом деле, если бы перед вами не маячили пять миллионов.

Джеффри тоже засмеялся.

— Но, моя милая девочка, — подчеркнул он, — я могу получить в свои руки пять миллионов не будучи жестоким, оставаясь в то же время вполне цивилизованным.

Он покинул ее, подбросив эту мысль. Он играл в теннис с Олив, плавал с ней, катался с ней верхом, в то время как Хейзел оставалась большей частью в своей комнате с ее пилюлями и порошками, сама дозируя всякого рода концентраты, ссылаясь на то, что она нездорова. У нее, конечно, была болезнь, но не того рода, которая нуждалась в лекарствах. Ее болезнью была ревность.

Их следующий разговор был не спокойным и слегка решительным по тону. Хейзел поймала Джеффри, когда он возвращался после долгой прогулки с Олив по зеленым газонам. Она увлекла его в оранжерею, и они укрылись среди пальм.

— Вы проделали тяжелую работу за свои пять миллионов, — сказала она ему злобно. — Олив никогда не позволит вам отдохнуть ни минуты, не так ли?

— Пять миллионов стоят небольших усилий, — сказал он ей.

— Вы глупы.

— Я? Может не настолько, как вы думаете. Но я честолюбив.

— Ради чего? Пять миллионов.

— Пять миллионов чего-то стоят. Но я хочу получить больше.

Она пристально смотрела на него. Впервые они искренне удивленно взглянули друг на друга.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, слегка колеблясь.

— Я имею в виду, что пять миллионов — это хорошо. Но имеются также и более значительные суммы. И, как я сказал вам, Хейзел, Олив стоит на вашем пути.

На самом деле он не произнес ничего определенного и в то же время сказал достаточно много и смело. Это ее сильно поразило, но, как он и ожидал, не покоробило. Она оправилась через мгновение, и ее голос стал спокойным, как обычно.

— Вы гораздо безжалостнее, чем я представляла, — проговорила она.

— Я ужасно безжалостный.

— Вы отдаете предпочтение моей сестре?

— Я должен.

— И вы хотите устроить заговор со мной против Олив?

— О, нет, — поправил он ее. — Я такого не говорил. Я не собираюсь организовывать с вами заговор. Я лишь установил несколько очевидных фактов. Я тщеславен. Жесток. Жаден. Но я могу уже идти своим путем, как вы видите. А вы нет. Вы так или иначе сейчас вне игры. И это ваша проблема. И я не собираюсь советовать вам, как ее решить.

Ее взгляд был теперь полон ненависти.

— Олив — моя сестра, — начала она. — Я люблю ее…

— Так любите, что готовы украсть меня у нее.

— Да, хочу. Но я не хочу причинить ей боль.

— Тогда оставим все как есть, не так ли? И, пожалуйста, не нападайте больше на меня в холлах. Я достаточно связан с вашей сестрой, вы знаете. И мы не должны совершить предательство по отношению к ней.

Он прошагал мимо Хейзел, вышел из оранжереи и отправился в свою комнату, чтобы надеть плавки. Он достиг того, чего хотел: посеял семя.

Если в дальнейшем что-то могло быть сделано, как сказал он Хейзел, то это должно было стать ее деянием. Он многим рисковал, когда возникли эти обстоятельства. Он держал пари на пять миллионов, на которые рассчитывал, чтобы приобрести десять миллионов. Но он не собирался рисковать своей жизнью, совершив убийство.

Дни тянулись. При общем согласии уик-энд Джеффри превратился в почти постоянное пребывание. Он продолжал свой раунд атлетической активности с Олив, и их отношения созревали. Он прекрасно знал, что она ожидала его предложения с явно возрастающим нетерпением и что рано или поздно, если он не заговорил бы, это сделала бы она.