— Эх, — я распечатала вторую пачку сигарет, — а я ведь два месяца как курить бросила! Но, при такой-то жизни и не хочешь — закуришь! Ты только не подумай, что я жалуюсь! Упаси бог! А ты чем занимаешься, Леня?

— У, чем я только не занимаюсь! У меня сеть магазинов оргтехники, а также небольшая фармацевтическая фирма, занимаемся поставками медикаментов, в основном витаминов из штатов…

— Вам уборщицы не нужны? — мрачно перебила я. — Могу еще ночным сторожем.

Леня помолчал несколько секунд, внимательно глядя на меня, потом произнес:

— Сена, неужели у тебя все так плохо?

— Да… — Ответ получился полузадушенным, потому что я усиленно боролась с подступающими к горлу слезами.

— Почему ты не уйдешь из своей трупной газеты? Ты же талантливый человек, давно нашла бы нормальное место.

— Ага! Самородок без образования! Было бы кому меня протолкнуть, может, и получилось чего, а так… Хоть с голоду не дохну — и то хорошо!

Я ненавидела себя все больше и больше с каждой минутой, с каждым произнесенным словом. Можно было представить, как же осточертели богатому Лене такие жалкие попрошайки вроде меня! Со всех сторон выходило, что мне от него надо денег, работы, всего сразу! А чего ради он должен мне это все предоставлять? Я бы на его месте положила бы на стол пять долларов на опохмел после шампанского, пожелала бы счастья в личной жизни и отправилась домой, к американской жене, чтобы вечерком, за ужином из лобстеров, сказать с улыбкой: «Помнишь, дарлинг, я рассказывал тебе об одной девице с оригинальным именем? Ну, так еще река в Париже называется! Так вот, я ее сегодня встретил! Да, да! Не поверишь, но это так! Пять лет назад я был для нее недостаточно хорош, и она меня бросила. Дарлинг, ты бы видела это жалкое зрелище! Она живет в собачей конуре, ходит в собачьем тулупе, питается собачьими костями…»

— Сена, ты меня слышишь?

Я так глубоко прониклась мною же вымышленным монологом Лени, что совсем отключилась от реального мира.

— Прости, я задумалась, что ты сказал?

— Я уже битый час рассуждаю о том, как же тебе помочь, подбираю различные варианты…

— И как? — В моем желудке всколыхнулась надежда и закачалась на солнечных волнах французского шампанского.

— Хочется найти что-нибудь максимально подходящее, — Леня задумчиво вертел в пальцах пробку от шампанского, — чтобы эта работа была в первую очередь тебе интересна, ну и естественно хорошо оплачивалась.

— Я сплю и вижу сон! Такого просто не может быть! — рассказывать Лене про свое бесконечное нытье на тему нищеты, коему я предавалась в последний месяц, мне почему-то не хотелось.

Зазвонил телефон. Его резкий, истеричный грохот-звон всегда действовал на меня как электрический разряд, но сделать звук потише было невозможно — колесико, отвечавшее за шумовые эффекты давно было сломано. Поэтому от кошмарных звуков, прорезавших лиричную тишину, я так подпрыгнула, что едва не опрокинула стол со всем банкетом. Помчавшись в комнату, я схватила трубку и рявкнула:

— Да.

— Это Влад, — сразу же отрекомендовалась трубка. — Слушай, Сена, что там насчет какой-то рецензии? Все в лихорадке и толком ничего не говорят…

— Какая может быть рецензия! — радостно икнула я, надо же, и не заметила, как напилась! — Есть в жизни вещи поважнее!

— Ты напилась, что ли? С утра?

— Уже день! Да, я пью шампанское с владельцем фармацепти… фармацефти… ческой фирмы! — выдала я слегка заплетающимся языком.

— Сена!

— Влад, успокойся, со мной все нормально, я не сбрендила, просто встретила старого друга, который кое-чего добился в этой жизни, и мы празднуем встречу. Вот и все, никакого криминала.

— А, ну ладно, — успокоился Влад, — Я тогда попозже позвоню, счастливо.

— Пока.

Я повесила трубку и вернулась на кухню. Леонид снова курил, задумчиво глядя в загаженное с уличной стороны окно.

— Кажется, я кое-что придумал, — неторопливо произнес Леня, и мое сердце запрыгало теннисным мячиком.

— Я собираюсь открыть свое собственное небольшое издательство с филиалом в Бруклине, хочу выводить молодых талантливых авторов на зарубежную арену, пусть знают, что у нас есть не только Эдичка Лимонов, а десятки на самом деле одаренных писателей. На сумасшедшую прибыль не рассчитываю, ставить на нераскрученные имена, может быть, и вовсе провально, но я хочу это сделать. При отборе рукописей мне будет трудно полагаться на свой литературный вкус, поэтому положусь на твой. Разумеется, не ты одна будешь этим заниматься, я возьму спецов в детективном, в фантастическом и во многих других жанрах. Люди должны быть объективными и не боящимися предлагать к публикации ни на что не похожие вещи — возможно, именно они и станут литературным открытием.

Я слушала Леню со священным благоговением, так чудесно, уверенно и гладко лилась его речь, что невозможно было не представить его на каком-нибудь заседании совета директоров…

— … тебе понадобится загранпаспорт, — продолжал Леонид, — в качестве моего помощника будешь ездить за границу. Со временем осмотришься, выберешь себе должность по душе, согласна?

Я почему-то мгновенно стушевалась и заблеяла что-то вроде: «не уверена, что у меня получится… я не знаю… подведу тебя, все напорчу, напортачу, напозо-рю…»

— Прекрати, Сена! — отмахнулся Леня. — Если бы я тебя не знал, ни за что бы не предложил такое дело. Я знаю тебя и твои силы, главное, я тебе доверяю.

Из моих глазонек едва не брызнули сентиментальные благодарственные слезы: все-таки Леня не подачку дает на бедность, а предлагает отличную работу. Уж я развернусь…

— Лень, а я свою книгу могу в твоем издательстве напечатать?

— Рукопись готова? — оживился он.

— Пока нет, — я не стала уточнять, что пока не готов даже замысел.