— Молодец. Вот это игра. Это я понимаю. Неужели на вас нужно посильнее наорать, чтобы добиться толку?

— Наверное. — С Колобком всегда проще согласиться, чем спорить.

— Наве-е-ерное, — передразнил режиссер и вдруг почти по-отечески потрепал меня по голове, для чего ему пришлось встать на цыпочки.

— Кстати, Вадик, — тут он замялся, будто собирался спросить о чем-то неприличном, — в начале сентября переходим к финальной части: «Встреча…», «Бой…». Ты как, готов?

— Ну, как сказать. Текст знаю… подучить немного… А почему вы спрашиваете, времени-то еще?.. — внутренне я подобрался.

— Да ничего… времени действительно много… — Сергей Ванадьевич отвел глаза. — Вадик, а почему ты никогда не приходишь на сцены с драконом?

— Так меня ж не снимают, — я старался выглядеть спокойным. — Что шляться попусту.

— И тебе совсем не интересно? Гадамер все-таки. Лучший дракон мира, полиморф.

— Что я, драконов не видел? — выходило жалко и неубедительно.

— А видел? — Колобок прищурился.

— Видел, конечно… в кино. — Я почувствовал, что заливаюсь краской.

— Так то в кино. — Трюковский разглядывал пуговицы на моем пиджаке — я успел переодеться. — Ну ладно, ступай. До завтра, Вадик.

— До свиданья.

Я не стал садиться в электробус, уже наполненный шумящими актерами, и решил пройтись пешком, солнечными аллеями Измайловского. Было о чем подумать. Разговор с Колобком меня насторожил. Он говорил так, будто знал о моем страхе, знал и сочувствовал. Уж что-что, а сочувствие никак не вязалось ни с чем, что мне было известно о Трюковском. «Неужели, психиатр проговорился?» — не давала покоя тревожная мысль. Да, нет, не может быть… этика врача. Пусть он хоть каждый день видится с режиссером на студии, но… врачебная тайна! Я был близок к тому, чтобы прямо сейчас отправиться в кабинет «разгрузки» и закатить там скандал, но в последний момент решил не портить окончательно настроение перед встречей с Ясей и свернул к «Корчме».

* * *

— Нет ее, ушла. — Бармен подул в пустой бокал и принялся протирать его грязноватой тряпицей. — Отпросилась и ушла. Давно уже.

— Сама? — Давешний червячок больно куснул внутри. — Или… со вчерашним.

— Понимаешь, Вадим, — он оставил в покое посуду и посмотрел мне в глаза, — я тебе еще вначале хотел сказать, но… все думал, некрасиво это будет… подло. А вчера ты раньше пришел, и сам увидел, так что, теперь уж чего уж… В общем, Геннадий тут уже не первый раз был… и не второй. Он за Ясей недели три ухаживает. Приходит часто, цветы иногда дарит, деньгами сорит…

— А она?.. — Червяк впился в душу сотней ядовитых зубов.

Бармен промолчал.

… Я ехал по Москве, не видя дороги. Наверное, в эти минуты я был действительно опасен. Пальцы, белые от напряжения, стискивали руль.

Ложь! Гадкая, подлая ложь! Блеск веселых зеленых глаз, теплая, ласковая улыбка, тихий шепот на ушко под серо-желтой луной — ложь. Застрявшая кредитка, «голливудская» улыбка, «орлиный» нос — все ложь!

Только червь, раздувшийся до размеров дракона, и пожирающий меня изнутри — правда.

Трещинки на картине сбегались со всех сторон, образуя гигантскую пропасть. Между мной и Ясей. Я не мог даже предположить, что это будет так больно.

* * *

Следующие несколько недель я провел в муторном тумане депрессии. Жизнь опустела и обезвкусела. Все время хотелось спать и плакать. Приходилось заставлять себя репетировать с виртуалом, ходить на съемки, играть. Только вот хорошо играть я заставить себя уже не мог. Мысли были далеко. Колобок ругался и грозил расправой, партнеры недоуменно пожимали плечами, дубли снимались один за другим.

Несколько раз Яся звонила мне, я не брал трубку. Она искала встречи и приходила на студию. Я избегал ее. Однажды они пришли вдвоем, и это было тяжелее всего. Я ждал, что Колобок прогонит посторонних, но он ничего не заметил.

Постепенно съемки приближались к концу, и боль утраты отступила, вернув эстафету забытому страху. Меня ждал дракон.

Драконы — самый сложный, невероятный и невиданно дорогой продукт генной инженерии. За всю историю нового кинематографа их было создано всего три. Они стали знамениты на весь мир. Еавуда сделали в Голливуде пятнадцать лет назад для суперпроекта «Волшебник Земноморья». Он снялся в четырех частях «Волшебника…» и еще в нескольких фильмах. Теперь дракон переехал из Голливудского «зоопарка» в «Киномонстры». Затем был Горыныч — трехголовое детище «Фабрики Гроз». Их «Бой на Калиновом мосту» прошел по экранам всего мира и стократно окупил вложенные в Горыныча немалые деньги. Следом вышла еще целая серия детских сказок, принесших «грозовцам» мировую славу. И, наконец, в пику «Фабрике» и в рамках, так сказать, здоровой конкуренции, в Измайлово вырастили первого (и пока последнего) дракона полиморфа. Великого Гадамера.

В эту затею сначала никто не верил, а потом…

Эскизы дракона заказывали у самого Ашу. Затем компания пригласила Украинцева. Рассказывают, что великий генетик, когда ему предложили работу над проектом «Полиморф», неприлично расхохотался в лицо директору компании. И за пять минут объяснил, почему это ну совершенно невозможно. Дракон, превращающийся в человека! Мыслимо ли? А спустя две недели приступил к работе. Наверное из упрямства. Параллельно с учеными заерзали сценаристы. Было предложено более ста кинопроектов и, в конце концов, выбраны пять. Во всех них Гадамер потом сыграл. Но первым был «Ритуал».