— Сейчас не девяностые, — наконец произнес он, уже на сто процентов уверенный в её ответе.

Она холодно рассмеялась и как-то бесшабашно поинтересовалась:

— Мне заявление написать?

— Нет нужды, — поморщился Максим. — Вы же знаете мои методы. Можете прямо сейчас пойти в отдел кадров и забрать свою трудовую. Там всё будет оформлено.

Таисия кивнула и с прямой спиной направилась к выходу.

— По аренде, как я понимаю, разговаривать смысла нет? — почти на ходу спросила она.

— Совершенно верно, — ответил Максим. — Задолженность вычтут при окончательном расчете.

Сделав шаг, она снова остановилась.

– Меня беспокоит, что теперь будет с Тоней?

— А что с Тоней? — пожал он плечами. — Пусть работает, не вижу никаких проблем.

После этих слов она развернулась и стремительно покинула кабинет.

В это время Тоня хлопотала у Матвея, не подозревая о том, как ее сестра проскользнула мимо приемной. Таисия же не испытывала никакого желания общаться с ней. В отделе кадров она, не вдаваясь в подробности, забрала свою трудовую книжку. Причиной увольнения значилась тридцать третья статья КЗОТа. Черт, это плохо! Козёл криминальный! Хорошо, что я ухожу из этой комарильи, так будет безопаснее.

Нужно будет обязательно забрать Тоньку позже, чтобы ей не досталось. Не встретив никого на пути, она прошла в свой кабинет. Быстро собрав вещи в яркий целлофановый пакет, Таисия спустилась на третий этаж. Альбинка, как назло, была занята в своей пиццерии, но, к удивлению Тоси, даже не обратила на нее внимания. И слава богу!

Она прошла в арендованную комнатку, заперлась изнутри и, усевшись на свое преподавательское место, внезапно разрыдалась. В последний раз она плакала, когда лучшая подруга украла ее курсовую работу и успела сдать ее первой. Тогда Тосю, не разобравшись, чуть не отчислили из института. Но этот случай преподал ей урок на всю жизнь: не верь людям! Никогда! Никому! Потому что предательство неизбежно. Только взаимная выгода или страх могут на какое-то время склеивать людей в пары или группы. Все остальное — от лукавого. Не верь, не бойся, не проси! Не зря какой-то умный человек озвучил эти простые и безотказные правила, работающие в любых жизненных ситуациях. В отличие от непонятных отношений и розовых соплей...

Яркая вывеска ночного клуба пронзала ночную улицу, перекрывая свет фонарей и мелькание фар. У входа, как и полагается в выходной вечер, собралась внушительная толпа молодежи, не сумевшей сразу проскользнуть в бурлящую, наполненную музыкой обитель.

Чуть поодаль от этого столпотворения, отражая в своих бортах все световое многообразие улицы, припарковался черный Майбах. Из него бойко выскочили двое крепких парней с явно выраженной, специфической внешностью. Они угрожающе огляделись, а затем распахнули правую заднюю дверь. Через мгновение из нее вышел высокий мужчина. Не обращая внимания на окружающих, он направился к неприметной двери, расположенной метрах в двадцати правее главного входа. Практически не замедляя шаг, он скользнул в услужливо распахнутый проход и мгновенно растворился в лабиринтах заведения.

Далее троица проследовала по длинному коридору, огибающему пульсирующий танцпол, и свернула налево, к еще одной неприметной двери, где звуки музыки уже едва доносились. Оказавшись на лестничной клетке, они уверенно двинулись вниз, гулко ступая по обшарпанным бетонным ступеням. В конце пути их ждало очередное препятствие – массивная, похожая на сейфовую, дверь. По ней постучали особым образом. Через некоторое время дверь бесшумно отворилась, пропуская их в подвальное помещение, которое совершенно не напоминало место для развлечений. Здесь витал откровенный запах нечистот, крови и… смерти.

— Здорово, Конопля, — поприветствовал вошедшего мужчина в кожаном фартуке, перепачканном то ли кровью, то ли остатками мозгов. — Все подтвердилось, братан. Авария, сученок, все рассказал Тихому. Короче, Шах в курсе.

Высокий поморщился и подошел к сухому, татуированному мужчине, висевшему на импровизированной дыбе. Тот неожиданно поднял на него темные глаза и нагло ухмыльнулся.

— Привет, Семка, — прохрипел он окровавленным ртом. — Ты скоро сдохнешь, а я тебя там буду ждать.

— Тогда вставай в очередь, — ухмыльнулся длинный и резко вонзил в брюхо висящего огромный тесак, словно материализовавшийся в его руке. — Сегодня я в дамках, а ты в дерьме!

Выдернув лезвие, Конопля неторопливо вытер его о висевшую тут же на батарее тряпку. Развернувшись, он быстро направился к выходу.

— Кардинал у себя? — не оборачиваясь, на ходу бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— На месте, — откликнулся крепыш, скидывая фартук и вытирая руки о ту же тряпку.

Конопля вышел из комнаты и бодро побежал вверх по лестнице, демонстрируя отличную для своего возраста физическую форму.

— Заходи, Сема, — поприветствовал его хозяин кабинета – сухой, носатый мужчина с неприятным взглядом. — Тут ко мне один штрибан заглянул, он сейчас как раз рядом с Шахом трется. Скоро должен подняться, вот вместе и побазарим.

— Может, его Шах заслал? — поморщился Конопля.

— Нет, он не знает, что Шахова называют Шахом, ха-ха. Обычный бобик из коммерсов, — мотнул головой носатый, блеснув перстнями на костлявых пальцах.

— С какой целью он к тебе нарисовался? — лениво поинтересовался Конопля, не отрывая взгляда от собеседника.

— Шах недавно прибрал к рукам один сладенький объект, — пояснил Кардинал, обводя взглядом помещение. — Этот терпила там работает.

— И что ему от тебя нужно? — Конопля явно не улавливал сути проблемы.