— А поконкретнее? — Стилвелл прищурился.

— Мои птички прощебетали интересную новость. Завтра вечером наш мальчик будет на балу у принца Виктора. Отказаться для него — всё равно что плюнуть в рожу императорской фамилии.

— И толку, дура? — хмыкнул кто-то из французов. — На балу среди сотен свидетелей мы его точно не возьмём. Там охраны больше, чем шлюх на Сенной.

Стилвелл ухмыльнулся жёлтыми зубами:

— А дома?

Все тут же взглянули на него, и он продолжил:

Мои ребята пасут его особняк на Васильевском. После бала пацан приедет туда — усталый, расслабленный, может, под шафе. В кровать завалится с какой-нибудь аристократкой. Тогда мы его и возьмём.

— А неплохо ты придумал! — О’Коннор потёр щетинистый подбородок, прикидывая план. — Никаких лишних глаз. Никаких случайных свидетелей. Район респектабельный — в таких все спят после десяти, и собаки не лают.

— Блокируем весь квартал, — подхватил Браун, потирая костлявые руки как богомол. — Мои контурщики поставят купол изоляции — комар не пролетит. Основная группа пойдёт волнами — первая через главные двери, вторая со всех остальных щелей, третья берёт цель.

— Я буду следить за ним, — добавила Шелли, поправляя рыжую шевелюру. — Прослежу, когда свалит, в каком состоянии, с кем. Как только выедет — сигнал вам.

План нарисовался. Вот что значит когда одна команда — хорошо, а несколько — ещё лучше.

— По рукам? — Стилвелл обвёл взглядом собравшихся. — Берём его дома, после бала. Примерно в два ночи, когда весь район дрыхнет. Награду делим поровну между командирами. Дополнительная премия тому, кто лично обездвижит цель.

Лес поднятых рук. Согласились даже скептики.

— Зашибись, — Стилвелл спрыгнул с ящика, каблуки сапог глухо стукнули о бетон. — Калвелл, твоя задача — обследовать все подходы к дому. Входы, выходы, подземные коммуникации если есть. О’Коннор, подготовь эфирные сети покрепче, тройные кандалы. Чтоб и медведь не порвал. Браун, твои психи должны выставить такой контурный купол, чтобы и муха не пролетела.

— Будет исполнено, — Браун хрустнул костяшками пальцев. — Применю индийскую технику. Паралитические спирали семи уровней. Стадо слонов уронят, не то что мальчишку.

— А если он не поедет домой? — спросил один из французов, ковыряя зубочисткой в зубах. — Вдруг останется у любовницы? Или в борделе зависнет?

О’Коннор расхохотался:

— Тогда берём вместе с любовницей, хуле. Или со шлюхой. Может, даже развлечёмся с ней на его глазах. Забава будет та ещё.

Все загоготали.

— Всё, расходимся, — скомандовал Стилвелл. — Завтра в полночь сбор у Тучкова моста. Проверка снаряжения, последний инструктаж. К часу ночи выдвигаемся к особняку. К двум — пацан наш. К трём — уже едем к границе за тридцатью тысячами золотых.

Всеобщие кивки, и охотники потянулись к выходу группами, обсуждая детали. Кто-то уже считал свою долю, прикидывал, на что потратит. Кто-то спорил о том, кто пойдёт в первой волне штурма — мясом быть не хотелось никому.

Стилвелл же остался докуривать последнюю папиросу. Раздавил окурок каблуком, растёр в пыль.

Гадкое чувство скребло на душе, как крыса в стене. Слишком гладко всё складывалось. Слишком просто. Будто мальчишка Волков что-то задумал.

Но тридцать тысяч золотых…

За такие деньги можно и с самим дьяволом в карты сыграть. А пацан — всего лишь человек. Пусть и странный, но человек. Мясо, кости, кровь. Всё это ломается, режется, умирает.

Семьдесят против одного.

Даже если он гребаный монстр — захлебнётся.

Обязан захлебнуться.

Утро. Не сказал бы что раннее, учитывая, что не спал, и всё же, семь утра — есть семь утра.

Застёгиваю пуговицу на воротнике рубашки. Белая, свежая, не знаю откуда её взяла Марьяна, может в вещах бывшего хозяина Моргунова? Впрочем, пахла та опрятно и свежо. У нас, оказывается, один размер. Удобно. Особенно учитывая, что все мои шмотки пропитаны кровью после ночных приключений.

— Наследник? — Марьяна заглядывает в кабинет. — Советники собрались в гостиной. Ждут вас.

— Сейчас спущусь.

Она кивает и исчезает. Слышу её торопливые шаги на лестнице. Она тоже не спала этой ночью. Помогала готовить особняк к финальному представлению.

Смотрю в окно. Снег валит крупными хлопьями, покрывает двор белым саваном. Красота. Перевожу взгляд на своё отражение в зеркале. Выбрит, причёсан, тёмные круги под глазами не так заметны. Выгляжу вполне прилично для человека, который всю ночь устанавливал ловушки-контуры и минировал собственный дом. Не забавно ли? Большинство аристократов тратят годы, обустраивая родовые гнёзда. А я за одну ночь превратил своё в бомбу. Десять ящиков эфирита уже распределены по ключевым точкам. А ещё смодифицировал барьер и создал самый большой контур-детонатор, который только мог. Помимо этого — кучу ловушек на каждом этаже — и паралитические, и взрывающиеся, и капканы. В общем, разгулялся на полную. Особняк готов к последнему бою. И последнему фейерверку.