Фульвий не мог знать, что я приведу своего расточительного зятя, но он ожидал всего остального. Брат моей матери, самый сложный из этой безумной троицы, много лет назад, дядя Фульвий, сбежал из дома, чтобы присоединиться к культу Кибелы в Малой Азии. После этого его не видели добрых два десятилетия, в течение которых его называли «тем, о ком мы никогда не говорим», хотя, конечно, он всегда становился предметом оживленных обсуждений на семейных вечеринках, когда было выпито достаточно вина и люди начинали оскорблять отсутствующих членов семьи. Я вырос среди множества изящных тетушек, беззубо жевавших булочки и размышлявших, не кастрировал ли Фульвий себя кремнем, как, по слухам, делали верующие.

Я встречал его год назад в Остии. Меня сопровождали в той миссии, поэтому он знал, что я прибыл с племенем. Его возвращение в Италию стало для меня шоком. Теперь он занимался подозрительной заморской деятельностью, которая, вероятно, продолжалась в той или иной форме и теперь, когда он жил в Египте. Будучи Фульвием, он не потрудился объяснить, почему переехал сюда. В Остии он и его дружок Кассий привязались к Елене; по крайней мере, именно ей пара адресовала приглашение остановиться в их александрийском доме.

Они знали, что она хотела увидеть пирамиды и Фарос.

Как и я, Елена Юстина составляла мысленные списки; методичная туристка, она мечтала когда-нибудь увидеть все Семь чудес света. Ей нравились чётко обозначенные цели и амбиции; для дочери сенатора эти амбиции были исключительно культурными, и, как она шутила, именно поэтому она вышла за меня замуж. В прошлом году во время поездки в Грецию мы посетили Олимпию и Афины.

По пути в Египет мы добавили Родос.

«А как поживает дорогой Колосс?» — спросил Фульвий, когда мы присоединились к нему на плоской крыше его дома. Там действительно всё ещё подавали обещанный завтрак, и, судя по крошкам на скатерти, он длился уже по меньшей мере три часа.

«Он был разрушен во время землетрясения, но обломки выглядят просто феноменально».

«Он такой милашка. Разве вы не обожаете мужчину с бедрами в тридцать футов?»

«О, Маркус достаточно мускулист для меня... Фульвий, огромное спасибо за приглашение — это божественно!» Елена знала, как отмахнуться от грубых разговоров.

Фульвий позволял себе отвлекаться. Этот пузатый, в безупречной римской одежде – белоснежных, доходящих до щиколоток, – он был из тех капризных эмигрантов, которые не считали нужным вписываться в общество. За границей он носил тогу даже в тех случаях, когда в Риме ему и в голову бы не пришло с этим столкнуться. Лишь огромное кольцо с камеей выдавало его экзотическую натуру.

Глядя на север, через океан, Елена любовалась панорамой великолепных морских пейзажей, сверкающих под жарким синим небом. Мой проницательный дядя каким-то образом приобрёл дом в районе Брухейон, некогда королевского квартала, и по сей день самого великолепного и востребованного места для жизни.

Теперь, когда мы, римляне, искусно очистили мир от соперников, низвергли в небытие кровосмесительных царей Птолемеев, этот район стал ещё более желанным для тех, у кого был вкус. Мы успели оценить его волшебную атмосферу, прибыв туда вчера вечером, ведь Александрия была центром мощной ламповой промышленности; улицы здесь были великолепно освещены.

ночью, в отличие от любого другого города, в котором мы с Хеленой жили, -

Кордуба, Лондиниум, Пальмира, даже наш родной Рим, где, если вывешивались лампы, грабители тут же их тушили.

Наш корабль пришвартовался совсем рядом с домом моего дяди. Вряд ли эта удача продлится долго. После более чем десяти лет работы информатором-расследователем я ожидал, что Фортуна будет одаривать меня пинками, а не ласками. Но нам даже удалось найти надёжного гида, который предположил, что жители Александрии на удивление дружелюбны к иностранцам; я сомневался в этом. Я родился и вырос в городе, лучшем в мире, и знал, что во всех городах к этому относятся одинаково: единственное, чем можно восхищаться в иностранцах, – это их невинное отношение к дорожным деньгам. Тем не менее, с помощью гида мы так быстро нашли дом, что увидели лишь то, что Александрия – дорогая, просторная и по-настоящему греческая.

Елена всегда составляла конспекты лекций. Поэтому я знал, что Александр Великий прибыл сюда в конце своих завоевательных походов, нашёл кучку рыбацких хижин, разрушающихся у глубокого пресноводного озера, и увидел потенциал. Он собирался построить мощный порт, чтобы…

доминируют в восточной части Средиземноморья, где безопасные гавани были редкостью. Нельзя потратить годы, изучая знаменитые города мира, и не понять, что впечатлит посетителей — и что останется в памяти надолго.

У Александра были стимулы. Если вы основываете новое место и вешаете на него своё имя, вы делаете всё правильно.

«Он сам все разложил по полочкам.

«Ну, вы не станете величайшим генералом в истории, если не научитесь никогда не доверять подчиненным!»

«Похоже, — сообщила мне Елена, — он не взял с собой мела...

Или, поскольку его сумка была полна карт Месопотамии, места для них не хватило. Тогда какой-то льстивый придворный посоветовал ему использовать бобовую муку для разметки улиц.

Он бесконечно возился с выравниванием - он хотел

прохладные, целебные ветры с моря, которые приносят пользу жителям, — их, кстати, называют этезийскими ветрами —