Лукашов и Башкатов с группой солдат на трех машинах выехали к границе.

Первый грузовик летел на предельной скорости.

Башкатов нетерпеливо подгонял шофера:

— Скорее, родной, скорее!

Шофер отшучивался:

— Вот если церевернемся, действительно близкими родственниками станем…

Достигнув намеченного пункта, чекисты оставили машины.

Лукашов заметил, что шорох травы от его шагов как бы застревает в невидимой стенке влажного воздуха. Казалось, он настигал своего двойника, который шагал чуть впереди и точно повторял все, что делал он, с едва уловимой разницей во времени. Такое Лукашов наблюдал впервые. Он даже остановился, чтобы прислушаться, но тут раздался далекий оклик старшего сержанта Ивченко. Лукашов решил, что до него по меньшей мере шагов тридцать, но, сделав два или три, увидел людей.

Двое, прикрывшись плащ-палаткой, переговаривались. Подойдя ближе, Лукашов различил слабый зеленоватый свет, пробивавшийся из-под плащ-палатки., Башкатов с кем-то из офицеров-пограничников рассматривал карту. Посовещавшись, они стали определять по местности направление ориентиров. Через несколько минут Лукашов, возглавив взвод солдат, ушел к невидимой в темноте впадине широкой протоки. Там снова разделились и пошли по двум направлениям.

Старший сержант Ивченко двинулся к гористому отрогу на север, а Лукашов по еле заметной тропе повел свою группу на юг, к лесу, покрывавшему склоны гор. Время от времени он оставлял двух бойцов, и те, замаскировавшись в кустах, растворялись в ночном безмолвии.

На рассвете Лукашов и оставшиеся с ним солдаты вышли к глухому хутору. Там их уже поджидал Ивченко.

— Пока все идет как по-писаному, — сказал Лукашов, — боюсь только, оцепление получилось жидковатым. Ну ничего, при умелом выборе углов просмотра — вполне достаточно. Если кто и спрыгнул с самолета — пойдет в нашу сторону: на западе граница, с двух сторон погранзаставы. Ладно, не будем терять времени, пошли!

Углубившись в лес, вытянулись длинной цепочкой и начали поиск. Именно на этом участке был зарегистрирован разрыв, и старший лейтенант не без основания полагал обнаружить здесь следы нарушителя или нарушителей.

В лесу было тихо и не так ощущалась росная сырость утра. Похороненная под многолетним слоем опавшей листвы трава и сосновые иглы слежались и пружинили под ногами. Раздался слабый хруст валежника. Один из солдат приволок охапку соломы.

— Товарищ старший лейтенант! Вот! — сказал он и положил на землю сноп обыкновенной ржаной соломы. Сноп как сноп, он мог бы и не привлечь внимания, если бы его концы не были перемотаны желтым проводом. Лукашов развязал провод, раздвинул солому и увидел несколько слоев блестящей бумаги.

Нарезанная на длинные ленты шириной в три-четыре сантиметра, она напоминала фольгу.

Старший сержант доложил, что такую же диковину обнаружили еще два солдата. На расстоянии примерно в три километра нашлось около тридцати снопов. Всего, как выяснилось позже, их было около пятидесяти. Но никаких признаков или следов нарушителя. Солдаты повернули обратно, чтобы еще более внимательно осмотреть местность. А Лукашов, захватив с собой один сноп, поспешил в Острожье. Там его давно ожидал начальник погранотряда подполковник Хижняк.

Маленькая рука подполковника утонула в широкой ладони Лукашова.

— Вести невеселые, товарищ подполковник. Парашютист выброшен наверняка. Вот. — Лукашов указал на сноп.

Хижняк поднял одну из лент и, осмотрев со всех сторон, закачал головой:

— Ясно! Как божий день, ясно! Чуешь, почему локаторы растерялись и не смогли проследить за курсом самолета? Пилот сбросил снопы с этими лентами.

— Ив этот момент парашютист прыгнул, — закончил Лукашов.

— Вполне возможно. Надо немедленно усилить поиск.

И снова отряд Лукашова несколько часов прочесывал местность. Были тщательно осмотрены высохшие русла горных речек, ущелья, проверены кустарники, заросли. Ничего не обнаружив, группа прошла по этому азимуту еще раз. Лукашов дал солдатам отдых.

Сержант Ивченко тотчас расстелил в тени огромной лиственницы плащ-палатку.

— Да она у тебя прямо скатерть-самобранка, — улыбнулся Лукашов, увидев, как на плащ-палатке появляются хлеб, консервы, колбаса.

Открыв банку консервов, Ивченко пригласил:

— Садитесь, товарищ старший лейтенант. У нас по пословице: «Хоть изба еловая, да еда здоровая».

— Спасибо. Только боюсь, не заработали мы сегодня обеда, — вздохнул Лукашов. — И вGBPе-таки это самое верное предположение, что парашютист прыгнул вслед за снопами. Но парашюта нет, следов нет… Ile тащил же он парашют с собой?

— А задерживаться на одном месте ему опасно, — заметил Ивченко.

— Значит, он его где-то спрятал. Но где? Просится какое-то новое решение, а какое?

— Обождите немного. Вот подзаправимся и думать будет веселее, — ответил сержант.