— Пожалуйста, расскажи все с самого начала. Мы думали, драконы вымерли многие сотни лет тому назад — как оказалось, что ты жив? Много ли еще твоих сородичей уцелело? Кто такие Творцы? И…

Кенджи оборвал сам себя — наверное, не слишком правильно засыпать градом вопросов только-только очнувшееся от затянувшегося сна создание, пускай даже и столь могучее, как дракон. Однако он, похоже, ни капли не смутился. Взгляд его затуманился, будто бы мысленно он перенесся куда-то далеко, и вот, когда молчание уже изрядно затянулось, Оракул наконец сложил голову на лапы и начал говорить:

— Этим миром когда-то безраздельно правили мы, драконы. Разумеется, помимо нас там, внизу, на земле, копошилось еще множество созданий — в том числе и вы, люди, тогда еще трясущиеся от страха при виде молнии, ударившей в дерево. Но хоть помимо вас рядом с нами находились существа куда более могущественные, даже они при всем желании не могли бы бросить нам вызов. Мы же редко выясняли отношения между собой — и, как правило, то были одиночные склоки, что почти никогда не заканчивались чьей-либо смертью — и многовековой мир расслабил нас, сделал беспечными и уязвимыми. И вот тогда пришли они.

— Творцы? — осмелился произнес Кенджи, когда Оракул, умолкнув, опять надолго ушел куда-то в собственные думы.

— Именно, — Оракул тяжело вздохнул. — Признаться, мы, редко обращающие внимания на кого-то, кроме самих себя, не сразу заметили появление Творцов. Да и мало ли созданий возникло и исчезло у нас на глазах? Только я один могу припомнить сотни, если не тысячи. Однако потом даже самый рассеянный из нас не мог не заметить странные механизмы чужаков, что гремели громче грома, и их чудные сооружения. Как оказалось, наш мир не являлся колыбелью Творцов — прибыли они из таких далеких краев, что долететь туда не смог бы ни один из нас при всем желании.

Кенджи вспомнил слова Червя про миры, что сталкиваются друг с другом, плывя во тьме.

— Они рассказали, зачем им понадобился этот мир? — произнес Кенджи.

— Да, — ответил Оракул. — Их родной дом погибал — то ли из-за последствий какой-то катастрофы, то ли после разрушительной войны — и они искали новый. Творцы уверяли, что не причинят никому вреда, обещали поделиться технологиями, которые нам и не снились, взамен прося только дать им спокойной жизни. Признаться, впервые столкнувшись с кем-то, кого можно считать ровней, мы опешили и долго не могли принять решение. Все серьезные вопросы решались советом, куда входили все зрелые драконы. Кто-то уговаривал уничтожить вторженцев и забыть об их существовании, другие напротив — жаждали новых знаний, маясь от скуки. Мнения разделились практически поровну, ни одна сторона не могла взять верх, и, быть может, это и стало фатальной ошибкой. Быть может, решись мы сразу — и наш род выжил бы. Быть может…

— Похоже, насчет мира кто-то соврал, — хмыкнул Аз.

— Я не могу сказать точно, кто именно нанес первый удар, — после очередного молчания вздохнул Оракул. — Думаю, теперь оно уже и не важно. Главное то, что спустя короткое время весь мир превратился в побоище. Моря выходили из берегов, осушались и превращались в пустыни. Вековые деревья осыпались пеплом, горы разрушались и возникали вновь. На нашей стороне была магия, на стороне Творцов — технологии, что на их уровне развития были неотличимы от самого могучего волшебства. Мы обрушивали на врагов кислотный дождь — они же в ответ били по нам из засады жезлами, что стреляли огнем. Мы заставляли бураны заметать их дома — Творцы же обустраивали лаборатории глубоко под землей, где собирали доспехи, что шли в бой сами собой.

Оракул умолк. Пред глазами Кенджи вдруг одна за другой замелькали картинки: гигантские глыбы, пронзающие небо, висящая пред ним черная гладь,оглушающий рев раненой твари, жар пламени, в котором рождалось очередное вместилище, резкая вспышка боли, пронзившая все тело…

— Мы думали, что уже ничего в этой жизни не сможет нас удивить, — тем временем продолжил Оракул; признаться, Кенджи стоило огромных усилий вслушиваться в слова дракона и противиться настойчиво лезущим в голову воспоминаниям; вот только кому они принадлежали?.. — О, как же мы ошибались. Творцы строили смертоносные механизмы, что плевались железом, с легкостью пробивающим наши шкуры. Мало того — они умели управлять самой плотью, пытаясь создать из более примитивных созданий настоящих чудовищ, что могли бы бросить нам вызов, и даже смерть не всегда могла остановить Творцов. Некоторые из них носили с собой специальный сосуд, в который с помощью ритуала помещали души павших сородичей, чтобы они служили и после своей гибели.

— Вместилища… — прошептал Кенджи. — Сферы…

Так значит, те сферы содержали души Творцов. Теперь понятно, чей голос Кенджи слышит у себя в голове и чья жизнь раз за разом проносится у него перед глазами во сне — а иной раз и наяву. Это также объясняло, почему тот, другой, пришел в такую ярость при виде дракона — мало кто способен удержать себя в руках при виде заклятого врага. Помнится, и сам Кенджи чуть было не бросился на Жнеца с голыми руками, когда ублюдок посмел упомянуть Тихий Поток. Или же та злость принадлежала Творцу?..

— Тем удивительней мне видеть в тебе души Творцов, — произнес Оракул, устремив взгляд на Кенджи. — Они неустанно пытались найти способ переродить павших сородичей в новых телах — но каждый раз терпели неудачу. Быть может, будь у Творцов чуть больше времени… Однако как же так вышло, что ты спокойно сосуществуешь вместе с ними и мало того — владеешь свободой над своими мыслями и поступками? Если ты не против, я бы попробовал забраться чуть глубже в твой разум — обещаю, это не будет больно.